– Вполне… Мне нравится ваше творчество. Если подойти к делу серьезно, можно поднять ваш проект на самый высокий уровень. Грампластинки, гастрольные турне, полные стадионы, толпы поклонников…
Вадим Анатольевич не открывал Америку. Он всего лишь озвучивал мысли, которые постоянно крутились в голове Костика. И говорил он очень красиво, убедительно.
– Мы собираемся записать магнитоальбом…
– Пусть пока будет магнитоальбом. Пусть пока на студии у Сергея Тарасовича. Кассеты с записью вашего концерта мы отправим на «Мелодию», в музыкальные редакции радио, телевидения. Решим вопросы с Министерством культуры, заключим договоры с областной филармонией… В общем, раскрутим ваш проект…
– Значит, вы беретесь за нас? – с восторгом спросил Костик.
Он был так очарован Вадимом Анатольевичем, что воспринимал его чуть ли не как бога.
– Точно пока не скажу. Дело очень серьезное. Нужно взвесить все «за» и «против». А потом, я очень занятой человек…
Он не давал определенного ответа. Но только выигрывал в глазах Костика. Тот еще больше уверился в том, что если Вадим Анатольевич возьмется за дело, то доведет его до победного конца.
– А скажите, Константин, кто пишет песни?
– Я.
– Определенно, у вас талант.
– Спасибо…
– За что спасибо?.. Если за комплимент, тот тут вы не правы. Я комплиментов ни кому и никогда не делаю. Я говорю только правду. А за правду не благодарят… Сколько у вас сейчас песен? Столько же, сколько в вашем самодеятельном альбоме, семь?
– Уже девять! – гордо расправил плечи Костик.
Это действительно было так. За последние три дня он написал еще две песни. Вдохновение нашло. Но пока только музыку сочинил…
– Хорошие?
– Не знаю. Но думаю, не хуже тех, которые в альбоме. Правда, текст к музыке я еще не придумал. Но это не страшно. Текст будет…
– Я вам верю. А кто у вас в группе солист?
– Леша… Алексей Белов. Он сейчас в больнице. Его избили. Уличная шпана…
– Из-за девчонки?
– Он не говорит. Он у нас гордый…
– Ладно, с вашим Лешей разберемся…
Через некоторое время он сказал:
– Все, решено, я берусь за вас. Буду вашим представителем…
И принялся рисовать перед Костиком и Мишей радужные картины их совместного будущего. Уж очень хорошо у него это получалось.
– Доктор, я чувствую себя отлично, – сказал Леха. – Хватит мне здесь бока отлеживать…
Уже три дня он в больнице. Надоело.
– Голова кружится? – спросил врач, вечно усталый мужичок с мешками под глазами.
– Нет.
– Тошнота?
– Только от больницы…
– Ладно, посмотрим…
На этом утренний обход для Лехи закончился. А в обед пришла сестра. Молоденькая, хорошенькая, но очень деловая. Леха бы с удовольствием ее обломал. Да только с такими «узорами» на репе к ней не подъедешь.
– Белов! – назвала она его фамилию.
И ехидно так посмотрела сначала на него, а потом на список в руке.
– Тута я! – отозвался он.
– Тебя не выписывают…
И надо было об этом сообщать, злорадствовать…. Язва!..
У этой киски сегодня ночная смена. Можно будет к ней подкатить.
Но только мысль о возможном ночном подвиге не воодушевляла Леху. На волю его тянуло – сил нет…
Как только сестра вышла из палаты, он встал. Подошел к вешалке, снял с себя осточертевшую пижаму, надел свою одежду.
– Ты куда? – спросил старик, сосед по палате.
Семьдесят лет ему. Батальоном, говорит, на войне командовал.
– Наши уже Берлин штурмуют, а я здесь отлеживаюсь. На фронт мне надо, отец, к своим…
Дед не склеротик. И с юмором у него все в норме. Не поверил он Лехе. Но вдруг ушел в себя, в свои мысли. Нахлынули воспоминания о боевой молодости. Даже не заметил, как Леха сделал ему ручкой.
Плевать он хотел на больничные порядки. Выписывают, не выписывают – какая разница? Главное, он чувствует себя здоровым. И сам себя выписывает.
Он уходит самовольно. Ну и что с того? Что ему за это сделают? На учет в инспекции по делам несовершеннолетних поставят? Не за что. А потом, он и без того там стоит. А как же без этого? Жизнь у него слишком интересная, и дел «славных» немало на его счету…
Сестра-язва остановила его на выходе из отделения.
– Белов, вы куда? – начальственным тоном окликнула его она.
– За шампанским и цветами. Для вас, – буркнул он.
– Это лишнее…
– Тогда за презервативами… Или вы предпочитаете без них?
– Белов!..
Сестра начала хватать ртом воздух от возмущения. А Леха тем временем благополучно вышел из отделения. И преспокойно спустился вниз, покинул здание больницы.
Дом его совсем рядом. Минут пять пешком. Но как-то не хотелось светиться на улице. Шрамы и синяки не всегда украшают мужчину.
Леха двинулся к дому дворами. И в одном дворе увидел белую «восьмерку». Она стояла возле пятиэтажки, в которой жила Танюха. Наверняка, это машина ее брата.
Только Леха об этом подумал, как появился и он сам. Вместе со своими дружками. Они выходили из подъезда. Леху не заметили. Ничего, еще заметят. Чуть позже.
Сильно они его оскорбили. Такое оскорбление только кровью смывается. В драке.
Леха пошел дальше, пересек двор. И напоследок оглянулся назад. Увидел, как тронулась с места «восьмерка». Отличная, между прочим, машина. Новенькая.
Стоп! А ведь позор можно смыть не только кровью…
