…Иван еще раз поерзал в боевом отсеке (тесно-то как!) и посмотрел в темноту. Скоро уже атака… Саперы еще в начале ночи ушли в поле – делать проход. Легли на липкую, рыжую грязь и поползли… Осторожно, с помощью миноискателей обезвреживали мины, ножницами резали на куски круглую колючую проволоку, которой немцы прикрыли все подходы. Работали медленно, аккуратно, чтобы их не заметили и не открыли по ним огонь. Наконец проход был расчищен…
Ивану от нетерпения очень хотелось курить, но нельзя – увидят. Табачком его, кстати, угостил капитан Лепс. Леонид Анатольевич не очень любил папиросы, а потому отдал Мешкову две пачки «Беломорканала» – просто так, по дружбе. Мешков несказанно обрадовался – его любимые! Впервые за столько дней он мог подымить всласть… «Вот спасибо, век не забуду!» – благодарил Иван капитана Лепса. На что тот лишь махнул рукой – ерунда, мы же одно дело делаем, братья по оружию… Должны делиться, помогать друг другу!
К бронемобилю подошел командир саперов старший сержант Чернов, негромко постучал по броне: пора, готово. Сергей Самоделов завел мотор, и машина на самой малой скорости поползла вперед.
Бронемобиль двигался очень осторожно, буквально на ощупь. Фары включать, само собой, было нельзя, и Самоделов ориентировался по взмахам Чернова – тот показывал, куда рулить. Сергей сворачивал то вправо, то влево, объезжая самые широкие воронки, и все же иногда бронемобиль проваливался в неглубокие ямы, наполненные водой. За машиной бежала пехота – ударная группа лейтенанта Михаила Родина. Чтобы поддержать, ворваться в немецкие траншеи и захватить…
Бронемобиль то и дело опасно накренялся, буксовал, но все же двигался к намеченной цели. Наконец до переднего края осталось всего двести метров. Злобин приказал встать за сгоревшей «тридцатьчетверкой» – надо бы осмотреться. Осторожно выбрался наружу, пополз вперед. Ночь была темная, безлунная, самое оно для внезапного нападения…
Гитлеровцы пока вели себя тихо – очевидно, не ждали ночной атаки. Хотя иногда пускали вверх осветительные ракеты. Но не часто, скорее – для проформы. Еще постреливали – тоже для самоуспокоения. Мол, мы не спим, к нам не лезьте…
Владимир Викторович достал бинокль с «ночным видением»: что там у нас? Интересно… Прямо по ходу – замаскированная противотанковая пушка, рядом – два пулеметных гнезда. Основательно подготовились, ждут. Да, выбить будет непросто…
А вот часовых – всего двое. Стоят, покуривают, изредка перекликаются, посматривают в нашу сторону, но без особого беспокойства. И правда – чего беспокоиться-то? Впереди – минное поле, незаметно никак не подберешься. А перед самыми окопами – еще стальная спиральная «колючка» с надежной солдатской сигнализацией, пустыми консервными банками. Заденешь – и загремят-зашумят. Простое средство и очень надежное.
Только одного они не учли: советские саперы сумели аккуратно обезвредить мины, разрезать опасную «колючку» и снять банки. И все это – тихо и незаметно. Можно атаковать…
Злобин наметил ближайшую цель – блиндаж позади пушки. Скорее всего, именно там и спит ее расчет. Его надо уничтожить первым, чтобы не успел открыть огонь. А то могут быть проблемы: калибр у Pak.38–50 мм, легко пробьет нашу броню. Особенно если в упор.
Значит, надо уничтожить артиллеристов, а потом – и пулеметчиков, чтобы не мешали нашей пехоте. Иначе не дадут бойцам приблизиться к траншеям, положат всех на поле. Ага, пулеметчики ночуют, очевидно, вон в том блиндаже, поблизости от первого… Это хорошо – накроем оба.
Бронемобиль осторожно выполз из-за сгоревшей «тридцатьчетверки», Матвей Молохов припал к прицелу (благо с «ночным видением»), чуть приподнял ствол…
– Огонь! – тихо приказал сам себе.
Гранатомет несколько раз глухо рявкнул. Молохов бил короткими очередями, по три-четыре гранаты, берег заряды. Но накрыл оба блиндажа – и с артиллеристами, и с пулеметчиками. Сильно бабахнуло, темноту ночи разорвали огненные вспышки. В стороны полетели разбитые перекрытия и куски человеческих тел… Если кто-то и выжил, то теперь был погребен под массой земли. Не скоро выберутся…
Так, с живой силой покончено, теперь – по пулеметам и орудию. Надо вывести их из строя… Матвей и тут не промазал – влепил по несколько гранат, смешал MG-34 и Pak.38 с мокрой землей. Только их длинные стволы остались торчать из черной грязи…
Для закрепления успеха Молохов пальнул пару раз вдоль траншеи влево и вправо, чтобы охладить пыл других гитлеровцев. Те правильно все поняли и отбежали назад. Открыли беспорядочную винтовочную стрельбу, но это не страшно. Пусть себе палят, зато сами отлично видны по острым огненным вспышкам. Прекрасные мишени!
Матвей махнул рукой лейтенанту Родину, стоявшему с бойцами позади бронемашины: «Давайте, теперь ваша очередь!» Тот выскочил вперед и с криком: «За мной, ребята!» – первым кинулся в бой. Ударная группа одним броском преодолела небольшое расстояние до немецких траншей, скатилась вниз, завязался рукопашный бой. Тут и там слышались отчаянные крики, звучал отборный русский мат…
