Грэй был слишком вымотан и просто не мог сопротивляться. Никаких сил не осталось. Ничего в мышцах, ничего в сердце. Проникли ли личинки в его поносную жижу? Какие-то мелкие штуки, похоже, роились в фекальных массах, щекоча опущенное в них лицо. Но Грэй внушал себе, что визуально все происходящее — не больше, чем плод его воображения. При этом даже смирился с тем, что произойдет. Его хотят убить, утопить в его собственном поносе, но по крайней мере все, наконец, закончится. Грэй надеялся, что он достаточно настрадался, после всего, что пережил, уже не попадет в ад.
Легкие расширились, скоро их прорвет. Грэй задался вопросом — умрет ли он до того, как рвотный рефлекс заставит его выблевать этот первый глоток. Но сейчас это уже и не имеет значения.
Грэй был залит, пропитан субстанцией, в которую его погрузили, когда голову выдернули из горшка. Мужчина сделал жадный вдох воздуха, как окунь, вынесенный волной на пирс. Фекальные массы стекали по лицу. Когда Грэй осознал, что какой-то удар сердца отделял его от смерти, когда голову вытащили из горшка, мужчина заорал:
— Ну же! Убейте же меня и закончим с этим!
— Убить тя? Убить? — переспросил Джори.
— Не-е-е, ты че, это было наказание, за то, что пытался нас наебать, — сказал Халл. — Что за нашими спинами захговоры плел.
— Ты — особенный. Лучше, чем ты, у нас еще не было.
— Без дураков, лучше не было, — Халл потер свою промежность. — Черт меня подери, у меня уже сейчас встает, когда я вспоминаю о твоем пяти-звездном отсосе.
— Слышь, Халл, а ты дело говоришь. У меня тоже встает. Может, еще по одной ему кинем?
— Вишь, — Халл стал доставать свое орудие. — Давай, городской. Давай еще разок, сучка.
— О, нет, — выдохнул Грэй.
Вместе с воздухом с губ вылетели куски фекалий.
Да. Опять. Это. Грэй устало принял позу, опершись на колени и локти, напоминая кофейный столик из человеческой плоти. Рот поглотил набухшую головку. Пара ловких движений глоткой и поршень Халла уже был тверд, как полицейская дубинка. Сзади привычный мокрый шлепок: Джори вонзил в него свою дубинку и воткнулся бедрами в его ягодицы.
Халл схватил Грэя за уши, как за ручки для кистей.
— Вот это жизнь, да, Джор?
— В точку, Халл, — согласился Джор, двигаясь в бешеном темпе. Он шлепнул Грэя по правой ягодице. — Давай, городской, сожми свое очко, как ты умеешь.
Грэй напряг сфинктер…
— Да-а-а-а! Вот так! Вот это кайф!
Грэй не мог ответить, глотка по самые гланды была занята шлангом Халла.
— Вишь ли, городской, — с ухмылкой сказал старший брат. — Все остальные, мы их просто убивали и на куски разделывали. С тобой мы так не поступим.
— Мы уже все решили!
— Мы оставим тя живым!
Глаза Грэя округлились.
— Да, вот так, городской, — Джори продолжал поступательные движения. — Мы с Халлом все обсудили. Мы будем идиотами, если прикончим тя.
— Потому, что ты так хорош.
— Такую подстилку нельзя так потерять.
— Да, которая еще и соска такая.
— Короче, вместо того, чтобы убить тя, как других, мы, типа, здесь тя жить оставим.
— Кэйри Энн будет о те заботиться. Воду приносить.
— А ты будешь нашими с Джором членами заниматься. На постой. Каж нош.
— Точно, городской, — сказал Халл погладив свою жертву по голове. Почти ласково. — Бушь сосать мой член каж нош.
— А я тебя в очко буду дуплить, — подхватил Джори. — Каж нош.
— Понял, городской? Каж нош.
— Каж нош.
— Слыш. Каж нош. Всю твою жизнь.
Грэй понял намек. Он уже не слушал. Просто работал сфинктером. И сосал.
Братья закончили. Грэй просто сидел и смотрел в потолок. Мысль, что вот так вот закончится его жизнь сводила с ума. Разве заслужил он подобное? Грэй прекрасно помнил, каких мук его матери ст
Когда-то давно, она решилась на побег. С гор. Oт этoгo бeзумия. Она больше не могла там находиться. Нужно было выбраться из того места. Начать новую жизнь, а со старой покончить. Раз и навсегда. Молчать о прошлом. И тогда никто ничего не узнает.
И матери удалось сбежать, вырваться в город, найти работу на свиной ферме. Это была чудовищная грязная работа, но женщина наконец-то была свободна. От гор, от их жутких обитателей. Больше не нужно было с ними разговаривать, притворяться, что рада носить тряпье, которое зачастую было на несколько размеров больше, терпеть их издевательства. Но мать поклялась, что никому об этом не расскажет.
В один прекрасный день мать Грэя познакомилась с хозяином свиной фермы, и полюбила его. Его звали Билл. Со временем появился Грэй, единственный ребенок в их семье. Хороший ребенок, замечательный сын. Окончил колледж, устроился на престижное место.
