Подполковник внутренней службы запаса Андрей Канев родился в 1963 году. Служил в подразделениях ГПС МЧС, УФСИН Минюста России и МВД по Республике Коми начальником отдела и заместителем начальника управления. Неоднократно выполнял служебно-боевые задачи на территории Северо-Кавказского региона, его боевые заслуги отмечены государственными и ведомственными наградами. Член-корреспондент Петровской академии наук и искусств, а так же Российской академии военно-исторических наук. Член правлений Коми отделения Ассоциации ветеранов ОВД и ВВ МВД России. Автор романа «След Ночного волка». Живёт и работает в Сыктывкаре.
Большинство действующих лиц является плодом авторского воображения.
С реальными же людьми, их именами, реальными государственными и негосударственными структурами и в реальных географических областях описываемые в романе события никогда не происходили.
Сознание возвращалось какими-то урывками. То толкало в бок чем-то твёрдым на ухабах дороги, то снова окуналось в тёмную ночь. Что с ним произошло, и куда его везли — вот два вопроса, которые всплывали из небытия вместе с замутнённым сознанием. По всему чувствовалось, что везли в горы, это можно было определить по углу наклона уазика-буханки, по надрывному на некоторых участках дороги рёву машины.
Тело, скрученное накрепко какими-то толи верёвками, толи жгутами, болезненно откликалось на каждую встряску. Во рту пряно ощущался раскисший от слюны валик скомканной ткани. Когда сознание вернулось окончательно, он приоткрыл левый слипшийся глаз, правая сторона головы упиралась в шаткий пол «уазика», и постарался осмотреться. Вокруг царила непроглядная темнота, изредка нарушаемая несколькими огоньками от сигарет. Лежавший на полу мог лишь болезненно ощутить своими рёбрами обутые в войсковые берцы ноги сидящих в салоне «буханки».
Последнее, что вспоминалось, это шашлычня на рынке в Гикало. И зачем он поехал туда на машине этого совсем незнакомого парня? Всего-то пошёл поесть пельменей в пельменную Толстой-Юрта. А тут этот подсел, сказал, что из комендатуры. И уговорил съездить развеяться, шашлыка поесть хорошего…
На улице майская жара, в шашлычне угарный смрад перегоревшего курдючного жира. И что он попёрся туда один, без сопровождения и прикрытия. Хотелось побыть наедине с самим собой, подумать о том, что случилось, прикинуть свою жизнь на будущее. Местный галдёж на неродном русскому сердцу языке, души не затрагивал, мыслить не мешал, а лишь обострял чувства.
Так… Он сидел один, пил пиво и ел пережаренный вонючий шашлык… В небольшом прогорклом зальчике на несколько засаленных курдючным жиром столиков, кроме него сидели ещё несколько местных. Они не пили, а только ели… Как же звали этого парня? Нет, не вспомнить…
В шашлычне он встретил своих знакомых чеченцев. Взял у них бутылку водки… Вартанов сказал:
— Я водяру пить не буду.
Тот парень закручинился:
— Так нельзя, местных обидим, ног отсюда не унесём.
Потом к ним ещё кто-то подсел… Весёлый такой, предлагал ещё водки жахнуть, вроде кто-то русский в военном камуфляже, по крайней мере, внешность у него была славянская… А тот первый куда-то пропал. Мысли тогда уже стали путаться.
Что-то в этом весельчаке сразу не понравилось… Какое-то у него лицо было смазанное, вот и сейчас в один фейс не собирались воспоминания нечётких очертаний физиономии… хохла! Вот оно что, это был украинец, точно, причём западник, со свойственным этим полуполякам-полуукраинцам нацменским говорком. Кажется «гость» сказал, что тоже служит в Грозненской комендатуре и подвезёт вечером Эдика в Горячеисточненскую… Он согласился с ним выпить, налили водки в пивные кружки, жахнули за победу русского оружия… Как же его звали? Тоже не вспомнить…
А потом память словно обрубило…
Машину снова резко качнуло и подбросило. Из лёгких лежащего вырвался непроизвольный сдавленный кляпом стон:
— У-у-г-х-х-ы…
— Очнулся, гоблин… — прозвучало сверху, с гортанным кавказским акцентом, и чья-то берца жёстко упёрлась ему в затылок. Сознание вновь отключилось.
Сколько прошло времени, определить было нельзя. Мир вокруг сгустился, словно ночная темень. Такие ощущения промежуточности двух миров живого и мёртвого ему, лейтенанту милиции Эдуарду Вартанову, пришлось испытать лишь однажды, в раннем детстве.
Он, как сейчас помнил, что родители в тот день в очередной раз грызлись. Отец завалился домой пьяный и злой. Мать, женщина не робкого десятка, ругала его на чём свет стоит и всё норовила шарахнуть тем, что попадётся под руку. Эдику Вартанову, семилетнему пацану, эти склоки надоели под самую завязку. Не поспишь, уроков не приготовишь… Да и на улице что делать — мороз ещё тот, даже собаки из своих конур носа не кажут.