Из уголков закрытых глаз, покатились слёзы по щекам. Руки, державшие вазу, бессильно опустились на стол. Сколько просидела так – не помнит. Потом, тяжело поднялась, прошла в свою комнату, не закрывая дверь, постояла возле иконы. Сомкнула глаза, замерла. Лишь сухие губы резко вздрагивали.
Спустя какое-то время отошла так же бесшумно. Открыла платяной шкаф со скрипом. Молча смотрела внутрь не мигая.
После, переоделась, обвязала голову платком и не закрывая ни шкафа, ни одной двери в доме, вышла на улицу. Пройдя через сад, мимо людей, как тень, побрела на старое кладбище...
Прошло ещё два дня. Когда пришли Катя с Никиткой, сказала Кате, что собирается завтра в монастырь, не надолго. И ещё, попросила её, что бы вечером обязательно зашёл Кирилл.
Катя, конечно всё поняла, подойдя к ней, лишь обняла Ирину и сказала с улыбкой два слова:
- Мама Ира...
Ирина неожиданно всхлипнула.
Катя ушла. Через несколько минут быстро зашёл в дом Кирилл. Ничего не спрашивая, сел к столу, рассматривал букет роз, вертел вазу, меняя угол зрения. Нюхал цветы и с улыбкой поглядывал на мать.
Она ходила по комнате у него за спиной, ломала пальцы, подбирала слова для объяснения.
- Кирилл, ты догадываешься, зачем я позвала тебя?
- Конечно... Тут все догадываются...
- Кто, все?
- Ну все... В нашей деревне, и в нижней, и в Покровском...
- Как... Откуда... Он что, всё рассказывает?
- Да нет, мам, что ты... Он вообще, кажется, только с тобой разговаривает... Ещё с Ленкой Севидовой... Тут понятно всё, мам, тебя же знают все... Разговаривают... Ещё до Виктора...
- О чём разговаривают?..
- Ну вроде как, жалеют... Хотят, что б ты тоже, счастливой стала... Сполна... Только, конечно, сказать тебе никто не решиться никогда... Переживают... Беспокоятся... Знают же...
Ирина ухмыльнулась испуганно. Снова заходила вокруг стола, теребя пальцы.
- Так... – сказала сама себе.
Кирилл невозмутимо крутил вазу пальцами, разглядывая розы, наклоняя голову то влево, то вправо.
- Кирюша... Ты мне не хочешь ничего сказать?..
Кирилл прекратил крутить. Положил руки на колени.
- Хочу мам, но не могу...
- Почему? – остановилась она.
Кирилл молчал, не поднимая глаз.
- Скажи... Я должна знать... – присела она рядом на краешек другого стула.
Впилась взором. Лицо окаменело вдруг. Волнение клокотало только внутри. Билось во всём теле, в мозгу и вокруг. Кажется вся комната наполнилась чем-то. Кажется вокруг пульсировал свет. Может ещё что-то. Носилось вихрем, невидимое. Тело, кажется тоже исчезло, таяло в этом «нечто». Всё расплывалось: и очертания и мысли. Только чувство жило в пространстве. Охватило всё и пульсировало вокруг.
- Скажи... – сухо и почти шёпотом проговорила она. – Только ты можешь мне помочь, - ты – живая плоть Петра, всё, что у меня осталось... – она не узнавала свой голос.
Будто чужие уста шептали.
Кирилл поднял глаза, взглянул в лицо, словно соединился с ней вновь, будто снова находился во чреве её. И рядом, где-то близко, находился его отец.
- Мама... – прогрохотало в ушах у неё, как железнодорожный состав, пролетевший в нескольких метрах. – Я многое не понимаю ещё... Но... Ты говорила всегда... Любовь, это проявление Бога, да?
- Да... – скорее подумала она, чем произнесла.
- Тогда, как же можно оттолкнуть её? – смотрел он в глаза. – Мне кажется она одна... Её нельзя делить... Или она есть... Или её нет...
А если есть – это благо... Или счастье... Или, не так хотел Бог?
- Да... – снова шепнула она, закрыв лицо ладонями, уткнулась в крышку стола головой. Скрипнул стул. Кирилл подсел рядом. Молча обхватил за плечи и приблизил её к себе. Только его руки и мокрые слёзы, вернули ей ощущение своего тела. «Что это!» - очнулась она. Они снова появились – слёзы. Сколько лет, не было их.
- Кирюша... – прошептала она губами, - спасибо тебе...
Кирилл не ответил. Высушило горло – не сказать, не глотнуть.
Так посидели немного.
- Мам... А чаю попьём? – сказал он мягко, как очень давно, в детстве.
Ирина подняла голову, шумно вздохнула со свистом, будто вынырнула из воды и с жадностью глотнула воздух. Часто задышала, растирая мокрые глаза, улыбнулась чему-то...
Взглянула на него и, всхлипнула громко опять.
- Сейчас!.. – улыбнулась вновь, глубоко дыша, только теперь почувствовала вокруг себя воздух.
Кирилл быстро встал, отошёл, открыл дверь в свою маленькую комнатку и не закрывая её, стал всматриваться в портрет Ирины. Стоял, улыбался.
- Мам, а ты другой стала... Я другой портрет напишу...
- Какой ещё, - поползла у неё испуганная улыбка.
- Увидишь... – не отводил он взгляд от полотна.
- Ладно тебе, - усмехнулась она сквозь слёзы.
Поднялась, держась за крышку стола, Постояла чуть, смотря себе под ноги.
- Мам, ты посиди пока... Я сам тебя чаем напою, ага? – зашагал он в кухню.
- А где всё, мам?
- Да там же... – разложила она руки на стол, опустила сверху голову на бок.
Смотрела в окно, мигая глазами. За окошком, по тропинке, бегала Катя с Никиткой. То присядет к нему, то отбежит со смехом. Потом снова присядет. Никитка шустро перебирая ногами, догонял маму, взмахивая ладошками.
