Страх, любопытство и азарт не знают границ. В любой стране мира может случиться то, что заставит сердце человека биться в бешеном ритме. Такова общая идея детективных рассказов, которые пишут два человека, изолированные от внешнего мира, чтобы доказать свое право на жизнь. Если ни один из рассказов не будет опубликован, их лишат этого права. Они не могут ни на что повлиять. Они могут только писать, ждать и надеяться…
23 мая
12.20
— Вы хотите сказать, что вы меня… убьете?
Лицо Геннадия Ивановича Карпова приобрело странное выражение. Видимо, потому, что одна его половина выражала недоверие, а вторая — страх.
— Я? Что вы! Конечно нет, — ответил Орлов.
Геннадий Иванович заметно перевел дух. Как выяснилось — преждевременно.
— Для этого есть специально обученные люди, — будничным тоном закончил Орлов. — Каждый должен заниматься только тем, что умеет делать по-настоящему. Вы со мной согласны?
Карпов не смог ответить. Мышцы его лица, только что выражавшие недоверие, присоединились к тем, которые отвечали за страх. Геннадий Иванович смотрел на Орлова так, будто видел его впервые. И немудрено. Еще неделю назад он знать не знал этого человека. Сейчас Карпов многое отдал бы за то, чтобы не знать его вовсе. Но такую возможность он упустил…
16 мая
11.00
Геннадий Иванович не любил начинать день с раннего утра. Слава богу, должность редактора литературного журнала позволяла этого не делать. На работе Карпов обычно появлялся в двенадцать. А если бы даже и позволил себе опоздать минут на тридцать-сорок, вряд ли кто-нибудь стал бы его за это корить. Но опаздывать Геннадий Иванович тоже не любил. Его давно лишенная сюрпризов и внезапных событий жизнь текла предсказуемо и размеренно, как вода по пробитому руслу. Двадцать лет назад родители Карпова погибли в автомобильной катастрофе, оставив немудреное наследство в виде стандартной «двушки» в панельном советском доме и крошечного дачного участка. С тех пор он сменил одну газету на другую, потом газету на журнал. Больше не случилось ничего примечательного. Все тот же дом. Все то же одиночество. Впрочем, ничто из перечисленного Геннадия Ивановича не тяготило. К земным благам, за исключением книг, он был довольно равнодушен. Зарплата и разовые гонорары вполне позволяли Карпову раз в месяц посещать хороший театр, посидеть в кафе со знакомыми. Тем более, женщины — основной источник мужских расходов — не проявляли к нему большого интереса. Был ли Карпов счастлив? Таких вопросов Геннадий Иванович себе не никогда не задавал, что говорило, как минимум, о душевном спокойствии.
Надев купленный во времена позднего Ельцина, но все еще вполне добротный костюм, Карпов прихватил со стола портфель той же эпохи и вышел в прихожую. Перед тем как покинуть квартиру, он как всегда посмотрелся в зеркало. В нем обнаружился хорошо выбритый ничем не примечательный брюнет в возрасте под пятьдесят. Карпов пригладил волосы — непритязательность всегда соседствовала в нем с аккуратностью — и вышел за дверь.
12.10
На работу Геннадий Иванович пришел не в лучшем настроении. Виной тому была девушка, усевшаяся прямо напротив него в метро. Девушка, что тут скажешь, была хороша. Настолько, что Карпов довольно бесцеремонно на нее уставился. Он не строил никаких иллюзий. Заинтересовать своей персоной такое создание? О чем тут говорить? Но, черт возьми, она могла хотя бы возмутиться, что на нее беспардонно пялится посторонний мужчина! Так нет же, просто ноль внимания! Похоже, он в ее глазах вообще не мужчина.
В редакцию Геннадий Иванович вошел уже остывшим, но неприятный эпизод никак не выходил из головы. Карпов успокаивал себя тем, что случайная спутница по любому не из его лиги. И поговорить с ней наверняка не о чем, и вести такую девушку некуда и не на что. То есть почему? Есть на что. Правда, не такую.
«А когда тобой интересовались другие? — ехидно спросил внутренний голос, когда Геннадий Иванович выкладывал из портфеля принесенные из дома рукописи. — Вот хотя бы Леночка? Когда она в последний раз подходила к тебе просто так, не по делу?»
Леночкой звали редакционную секретаршу, и Карпов действительно не помнил, когда она в последний раз подходила к нему поболтать. Если вообще подходила. В сердцах он раздраженно дернул из портфеля очередную папку. Вложенные в нее бумаги хлынули на пол. Чертыхнувшись, Карпов полез за ними и принялся собирать, как вдруг услышал голос Леночки:
— Геннадий Иванович? Вы сейчас свободны?
Карпов приподнял голову. Секретарша стояла перед его столом.
«Свободен. Ты, безусловно, свободен», — подсказал внутренний голос.
Но разговор, увы, оказался деловым.
— К вам пришли.
Лена шагнула в сторону. За ее спиной обнаружился блондин сорока с небольшим лет, похожий на артиста Олега Янковского. Его неброский деловой костюм явно стоил немалых денег. Впрочем, Карпов мало понимал в этом. В отличие от Леночки, которая уж точно не упустила ничего.
— Здравствуйте, я к вам, — сказал гость. — Разрешите присесть?
— Пожалуйста.
Геннадий Иванович освободил стул, с вечера заваленный рукописями, поскольку на столе они уже не умещались — редакция журнала «Путеводная звезда» ютилась в двух крохотных комнатушках. Леночка вернулась на свое место походкой, явно рассчитанной на мужское внимание. Геннадий Иванович не сомневался — его внимание тут не в счет. Он вновь ощутил прилив раздражительности и сухо спросил:
— Чем обязан?
