— Насильно. Я купил специальные мобильные медкапсулы, которые можно установить в флаер. С помощью поддержки армии мы будем устанавливать сетки всем, достигшим совершеннолетия, хотят они того или нет.
— Это бесчеловечно! — воспротивился Михаил.
— Бесчеловечно есть себе подобных и жить в антисанитарии, не зная даже чисел и букв. Пойми, Мишаня, мы дадим толчок человеку, а там он будет в праве сам решать, что ему делать. Он может продолжать жить так, как ему нравится, а может интегрироваться в Содружество и получить все блага цивилизации.
— Да никто не захочет после такого к нам присоединяться, — стоял на своём Мишаня.
— Поверь мне, после жёсткой пиар-кампании, которую мы начнём продвигать в массы, многие захотят получить все плюшки.
— Что за пиар-кампания? — нахмурился Мишаня.
— Приведу простой пример. Ты пашешь поле с помощью лошади, чтобы получить жалкие три-четыре тонны зерна с гектара. В это время твой сосед Вася с трактором на антигравитационных двигателях с помощью модифицированного, отборного зерна получает с такого же поля сорок тонн. Захочется тебе получать такой же урожай?
— Ну да, захочется, — вспомнил ежегодные посадки озимых Михаил.
— Так будет со всем. Жильё с отоплением, освещение и водой будет противопоставляться шалашу, продуваемому ветрами, на который приходится полгода заготавливать дрова. Мы будем рекламировать нашу медицину, показывать, как люди умирают от обычной простуды и к сорока становятся стариками. А для тех, кто присоединился к Содружеству, болезни не страшны, а старость отодвигается на столетие. Представь себе картину, как рядом стоят старик с кучей болезней и в латаной одежде, а рядом с ним с такого же возраста молодой здоровый парень в хороших вещах, и заявляется, что они одного возраста, но первый не вступил в Содружество, а второй вступил. И так будет со всеми вещами.
— Эм… — Кварт поднял руку. — Можно?
— Говори, — покровительственно кивнул ему Алексей.
— А как вы будете транслировать рекламу дикарям?
— Напрямую в нейросеть.
— Воу! — приподнял брови юрканец. — Нейро-спам же повсеместно запрещён.
— У нас нет, — улыбнулся ему Воронцов.
— Лёш, ты прав, — присоединился к обсуждению Тимур. — Только почему ты хочешь устанавливать нейросети насильно?
— Люди привыкли к своим условиям, им так удобно. Ты пытаешься им дать обувь, но они упорно будут ходить босиком по гвоздям, потому что так привыкли. История знает тысячи примеров подобного. Взять, к примеру, картофель, который Пётр-первый чуть ли ни насильно запихивал в людей. Мишань, любишь картошечку? — вопросительно подняв брови, Алексей посмотрел на товарища.
— Конечно! — кивнул он. — Жареную, да с салом, ещё и селедочку к ней — объеденье.
— А ты знал, что всего несколько столетий назад его привезли в Россию из Южной Америки?
— Не-а, — покачал он головой из стороны в сторону.
— Когда картофель завезли в Россию, народ встретил принудительное нововведение бунтами, — продолжил Воронцов. — Уродливые клубни вызывали у людей отвращение. Но со временем люди распробовали картофель, и он превратился в один из главных продуктов питания. Понятно?
— Ясно, — насупился Михаил, у которого больше не было аргументов. Впрочем, их и до этого особо не нашлось.
— Так же в начале двадцатого столетия и электрификация проводилась с трудом, — не останавливался Алексей. — Люди просто не хотели проводить электричество в дома. Лампочка Ильича им была не нужна. Поэтому прекращаем споры, и начинаем готовить человеческие ресурсы. Даю вам две недели на установку соответствующих баз знаний себе и выбранным вами людям с последующим изучением в медкапсулах под разгоном. А мы пока с товарищем Гайлисом займёмся подготовкой площадки для спуска кораблей с орбиты.
На этом споры закончились. Мужчины принялись праздновать возвращение Алексея и попутно вливать в коллектив нового товарища Кварта. Самогон очень понравился юрканцу, и он с усердием опустошал рюмку одну за другой под рассказы о рыбалке от Тимура.
— Прости, — прервал его Кварт, — но я не знаком с рыбалкой.
— Не знаком?
— Ага, — кивнул юрканец. — Никогда ничем подобным не занимался.
— Это как? — у изрядно подвыпившего Тимура брови поползли ввысь. — Ты никогда не был на рыбалке?
— Никогда.
— Представь себе — утренняя зорька, ты сидишь на ведре, а вокруг молочная дымка поднимается с воды. Ещё нет той изнуряющей жары, как днём, а вокруг ни единой живой души. Ты берешь снасти в руку, а другой достаешь такого жирного, красного червяка и насаживаешь его на крючок. Плюёшь на него, после чего закидываешь леску в воду.
— А зачем плевать на червяка? — замутнённым взором посмотрел Кварт на заядлого рыбака.
— Что значит, зачем? — наклонил к нему голову Тимур. — Затем! Слюна заставляет червя выделять особый экстракт и действует на него как раздражитель, заставляя его извиваться на крючке и привлекая рыбу.
— Да ладно! — Кварт ничего не знал о Терре и её червяках, поэтому поверил собеседнику на слово.
