Мастер не забывает своих обещаний о наказании...
Она тихо посапывает рядом со мной и улыбается во сне. Я очень боюсь, что сделал ей больно, но даже не успел ничего спросить, как она уснула. Помотал я Вас, миссис Грей, довольно не плохо! — улыбнулся я своей мысли. Она же могла меня остановить, если бы ей было больно? Думаю, ей можно доверять в этом плане.
Ее лицо выглядит таким умиротворенным и довольным, таким…ублаженным. Моя ненасытная, беременная жена иногда меня поражает! Вчера она сама попросила ее наказать — я был удивлен, но это мягко сказано. Я сначала отказывал ей, говоря, что не хочу навредить малышу. Но она стояла на своем и утверждала, что он надежно спрятан, ему не будет больно или плохо. Я долго думал, как же ее наказать так, чтобы не перегибать палку. Мне не хотелось бы чтобы она как когда-то давно убежала от меня… Но, возможно, она выросла? Она ведь сама…
Я решил использовать свой галстук, чтобы связать ее руки, распорку, чтобы она не сдвигала свои ножки, стек, чтобы придать пикантности и немного пошлепать ее, чтобы вызвать сексуальный розовый цвет ее обычно бледной кожи.
Мы начали обычно. С поцелуев, раздевания друг друга, нужных, необходимых ласк. Когда я оставил свою брюнетку-жену без одежды, я отошел чуть поодаль, любуясь видом. Она ко мне не прикасалась, а мой член уже встал от одного вида! Ох, эти формы моей миссис Грей: грудь больше на размер, выступающий пятимесячный животик, который начинает скрывать талию, эта сексуальная попка и красивые ножки — Иисусе, я самый счастливый человек во всей вселенной!
— Вам нравится мое тело, Мастер? — опуская глаза, тихо спросила Анастейша.
— Очень, малышка! Беременность только украшает тебя, — тогда я подошел к ней и присел на корточки, чтобы быть на уровне выпуклости. Аккуратно взяв животик с обеих сторон, я прижался губами с поцелуем к животику, на что тот приветливо ответил мне легким пинком. Я улыбнулся, слушая хихиканье своей жены.
Когда я встал, позволил ей раздеть меня. Она делала это аккуратно, заботливо и бережно — мне нравится наблюдать, как ее тоненькие пальчики постепенно расстегивают каждую пуговицу на моей рубашке, как она прикусывает губу во время этого. Когда ее руки, снимая с моих плеч рубашку, касаются моей кожи — по телу сумасшедше проносится импульс прямо к члену и он сильнее твердеет, выпирая из брюк. Сними же их, малышка! — мысленно молю я. Она умело расстегивает ремень, ширинку, пуговицу и, цепляя ткань боксеров, спускает вниз, выпуская мою возбужденную плоть. Она смотрит, думает что же делать…можно ли… Да, можно позволить ей немного расслабить меня для начала. Я даю ей разрешение своим взглядом, который она понимает безоговорочно. Рукой Ана слегка отодвигает плоть и ее губки обхватывают головку, я закрываю глаза и резко вздыхаю. Блять, как же хорошо! Я начал двигать бедрами, а она своей головой, лаская меня своим язычком. Возбуждение возрастало моментально от ее волшебного ротика, который умеет делать приятно. Дыхание участилось. Хватит.
— Достаточно, Ана, — я простонал свой приказ. Но она продолжает. — Я же сказал, достаточно! — пришлось немного зарычать, повысить голос.
— Прости меня, Господин, — она тоже задыхалась от возбуждения. — Я увлеклась, Вы очень вкусный…
— Ничего, — довольно усмехнулся я, умеет же она правильно говорить, чтобы и от слов было также приятно, как от работы ее ротика. — Теперь я займусь тобой. У меня есть дли-и-инный список за что тебя можно наказать, детка.
— Да, Мастер, я заслужила наказание.
— Пойдем со мной, Анастейша, — я пошел к большой, красной кровати. Я взял серебристый галстук с постели и приказал вытянуть руки вперед. — Какая Вы послушная, миссис Грей, — завязывая свой аксессуар на запястьях жены, я жадно рассматривал черты ее лица и как оно покрывается румянцем под моим взглядом. — Ложись и лежи смирно! Руки над головой, или мы закончим так и не начав!
— Хорошо, — соглашается она.
Анастейша ложится на спину, поднимает руки вверх, как велено и тихо хихикает. Я наклоняюсь над ней и ласкаю языком клитор, она прогибает спину и кладет связанные руки мне на голову.
— Не-а, — я поднимаюсь и строго смотрю на неё, — смирно — это значит смирно, Анастейша! Кажется, я рано тебя похвалил… — прищуриваю взгляд. — Может, мне остановиться?
— Нет-нет, пожалуйста, Господин! — взмолилась она. — Накажите меня! За непослушание!
— Я предупреждаю в последний раз, детка. В следующий раз я сменю галстук на веревку или наручники и пристегну к спинке кровати, — я шептал над ее ушком. — Поняла?
Затаив дыхание, она кивнула головой и прикусила губу. Я опускался языком по ее телу вниз от губ, к каждой из грудей, на животик, от пупка к лобку и, наконец, добрался к твердеющему бугорку. Как я и думал, она стала сжимать ноги — тогда пришёл час использовать и распорку. Одев манжеты на ее лодыжки, я увидел отличный вид: раздвинутые ножки смотрятся еще лучше, чем когда она просто ровно стоит, все прелести напоказ. Так и текут слюнки от сладости!
— Достаточно обездвижил? — она томно сглотнула, и я все понял. — Руки вверху, — напомнил я.
