Лада открывает дверь, тоже деревянную, и попадает в комнату смотрителя. Это небольшое помещение, обитое вагонкой, на которой проступила смола. Сверху торчит железный крюк, но лампы на нем нет – кто-то снял ее. Низкая кровать из массива дерева, сделанная на века, сверху брошено покрывало из овечьих шкур. На крепком, грубо отесанном столе лежит нож в черных ножнах и колчан для стрел. Колчан темно-коричневый, из мягкой телячьей кожи, расшит оранжевым узором. По бокам два удобных ремешка, чтобы закидывать за спину. Лада берет колчан, нож и покрывало и направляется к винтовой лестнице в углу комнаты. В потолке виднеется люк.
Девушка поднимается и толкает люк. Здесь, в смотровой башне, пусто. Лишь на каменном полу стоит полукруглый фонарь. Сквозь толстое стекло пробивается огонь, озаряя окрестности на многие мили. Лада берет фонарь за стальное кольцо и оглядывается. В башне четыре окна, в три из которых вставлены витражи. На одном изображено солнце, на другом – месяц, на третьем – звезды и Млечный путь. И лишь четвертое пусто, сквозь него проникает вода и ветер. И если смотреть из него вдаль, то ощущаешь всю бескрайность мира, словно маяк расположен в центре Вселенной, в холодном космосе. И именно он является отправной точкой всего.
Лада подошла к открытому проему и позвала Мглу. А потом совершила то, чего сама от себя не ожидала: разбежалась и прыгнула. Ветер подхватил ее, раздувая волосы, теребя одежду. Лада падала-парила, и восторг переполнял ее. Мгла подхватила девушку, и они облетели башню. Лада срывала нарисованные молнии и совала их в колчан. Десять совершенных похрустывающих багряниц легли огненными стрелами, колчан заметно потяжелел. А затем Лада заметила дерево, под ним кузнецкий горн и Леля рядом. Она опустилась около него.
– Пытаюсь разжечь, – пояснил Лель, – хочу перековать меч, добавив в него отцовских стрел, но не получается.
Лада протянула фонарь:
– Мне кажется, это подойдет для горна.
Лель не стал спрашивать, где она добыла огонь, а Лада посмотрела назад: маяка не было. Видимо, то место было лишь для нее, как дуб – для Леля.
– Не буду мешать, – Лада чувствовала, что она здесь лишняя.
Она направилась с Мглой в небо, наслаждаясь полетом, и лишь издали наблюдала, как раздувается горн. Он то занимался ровным оранжевым цветом, то тлел едва заметно, а потом послышались удары молота: Лель выковывал меч для себя. А затем он позвал:
– Получилось!
И вскоре оказался рядом с ней. Призрак нетерпеливо перебирал копытами, точно стремясь убраться отсюда подальше. Лель передал фонарь:
– Думаю, будет лучше, если ты вернешь его назад.
Лада согласилась: наверное, пятое измерение не только для них. Кто знает, кто придет сюда еще? Она вернула Лелю нож и покрывало.
– Это отцовские вещи, – лицо бога любви прояснилось.
– Думаю, он оставил их для тебя.
Лель сложил покрывало, оно стало размером с носовой платок, а затем убрал в мешок, нож сунул за голенище сапога. Его меч сиял, точно в него попал кусок солнца, и Лада решила, что так оно и есть: похоже, Лель добавил в железо не только багряницы, но и свет фонаря, который вполне мог оказаться звездой чьей-то планетной системы. Затем она вернула фонарь в башню, и они с Лелем отправились в дом к бабе-яге.
Выход из пятого измерения ознаменовался ощутимым толчком в спину, словно кто-то наподдал Ладе напоследок. Они с Лелем вылетели в том же месте, где совершили переход. Но кони опускаться не стали, наоборот, набрали высоту. Уже стемнело, на небе медленно всходила бледно-серая луна. Внизу зажглись тусклые зеленые огни. Они образовали длинную узкую полосу, петляющую между деревьев. Так что расстояние между двумя точками оказывалось в несколько раз больше, чем по прямой.
– Это болотные огни, – Лель подлетел поближе. – Заманивают поздних путников в самую топь.
Ладу пробрала дрожь: то ли от слов Леля, то ли от прохладного ветра.
Деревья начали слабо светиться, точно обмазанные фосфором. Лес приобрел таинственный вид, казалось, из-за стволов вот-вот появятся призраки и станут кружиться в безмолвном танце.
– В июне здесь очень красиво, – пояснил Лель. – Особенно в ночь на Ивана Купалу, когда цветет папоротник. Кажется, что лес залит пламенем. Потом увидишь.
Дорожка из болотных огней расширилась и стала похожей на взлетную полосу. В одном месте она обрывалась, словно кто-то перерубил ее. Кони начали снижаться и опустились перед высоким забором. Он был построен из необструганных стволов деревьев. Лада провела по одному: даже кора не содрана. И тут сверху что-то вспыхнуло. Девушка подняла голову и чуть не заорала: частокол был усажен коровьими черепами. Теперь их глазницы зажглись, и чудилось, что они смотрят на непрошеных гостей.
– Это сторожа, – Лель успокаивающе взял Ладу за руку и крикнул: – Мы к хозяюшке, пропустите!
Заскрипела дверь, и Лель с Ладой въехали во двор.
– Надо отпустить коней, – бог любви неохотно слез с Призрака. – Они свою службу выполнили.
