Прибыла наша санитарная машина. Между тем Вегенер заснул, и его пульс был вполне удовлетворительным. У остальных пациентов ранения были легкие, и Мюллер быстро оказал им медицинскую помощь. Вместе с Дехорном я запрыгнул в санитарную машину, чтобы сначала забрать раненых из воронки. Вегенера мы собирались забрать на обратном пути. Легкораненые должны были дожидаться следующей санитарной машины.
Наша санитарная машина осторожно поехала по только что возведенному новому мосту. Тем временем прекратился огонь и из третьего вражеского дота. И хотя Штольце рассматривал этот дот как свою личную добычу, окончательно сломить сопротивление гарнизона этого дота в конце концов удалось Больски. Он возглавил несколько бойцов из роты Шульце и атаковал бункер в лоб. Это была отчаянно смелая акция, но она завершилась полным успехом. Что касается личного мужества, то Больски честно заслужил свои шпоры в боях у деревни Гомели.
Теперь наша артиллерия направила свой огонь на перешеек у деревни Далецкое, находящейся в трех километрах восточнее, а вражеские батареи, в свою очередь, открыли ответный шквальный огонь. Правда, когда мы загружали раненых в санитарную машину, русские стреляли где-то в другом месте, и нам можно было не опасаться. Состояние тяжелораненого, которому было сделано переливание крови, оказалось вполне удовлетворительным. Это обрадовало меня больше всего остального, что произошло в это богатое на события утро. Ведь когда я увидел его впервые, то посчитал, что он вряд ли выживет.
Санитарная машина осторожно двинулась в обратный путь в деревню, чтобы забрать унтер-офицера Вегенера. Потом она отправилась на дивизионный медицинский пункт. Обычно такие веселые глаза Дехорна были непривычно печальными, когда он смотрел вслед машине, увозившей Вегенера. Он принял близко к сердцу расставание со своим другом. Вот так война впервые ударила и по нас…
Мы с Дехорном отправились в путь в сторону деревни Далецкое, на которую наступал наш батальон. Я взглянул на часы, было 8:45. Бой продолжался менее четырех часов. На обочине дороги мы увидели березовые кресты на пяти свежих могилах. Двое погибших были из 9-й роты Титьена, один из 10-й роты Штольце и один из 12-й роты Кагенека. Пятый погибший оказался сапером.
– Кто именно погиб? – спросил я солдата, который установил кресты и теперь вешал на каждый из них стальную каску.
Четверых из них я не знал, а вот пятого я помнил. Это был один из близнецов из роты Штольце. Я вспомнил о том замешательстве, которое близнецы вызывали среди юных девушек Литри. А также об игре в гандбол против 9-й роты в Филипуве. Они были очень хорошими гандболистами, и один из них забросил решающий мяч. После игры каждый из них, хитро посмеиваясь, уверял, что победный мяч забросил не он, а его брат, и никто из нас так и не узнал, кто же из них сделал это на самом деле. И вот один из них был мертв. Потеха закончилась.
– Где же его брат-близнец? – спросил я у солдата.
– Он только что ушел – сразу после того, как похоронил брата. Да вон же он!
С этими словами он указал своей короткой саперной лопаткой на песчаную дорогу, ведущую на восток. Да, действительно, это был он, – брат-близнец убитого медленно брел по дороге, понуро опустив голову. Я почти физически ощутил то страшное одиночество, которое должен был испытывать он. В некотором отдалении раздался треск наших пулеметов. Шедший впереди нас солдат пошел еще медленнее. Неожиданно он свернул с дороги в лес.
– Надеюсь, он не собирается пустить себе пулю в висок? – забеспокоился Дехорн.
Мы перешли с шага на бег. Сухие ветки затрещали под подошвами наших сапог, когда мы вбежали в подлесок. Каждую секунду мы опасались услышать роковой выстрел. Потом мы увидели близнеца. Обхватив голову обеими руками, он сидел на стволе поваленного молнией дерева, а его плечи сотрясались от душивших его рыданий. В этот момент для него не существовало ничего вокруг. Поло вина его мира осталась позади, под скромным березовым крестом.
– Пусть он побудет один, Дехорн! – прошептал я. – Человек, который способен плакать, не станет кончать жизнь самоубийством!
Выбравшись на дорогу, мы встретили Титьена. По его словам, большинство дотов первой оборонительной линии противника было уничтожено. Почти все гарнизоны этих дотов, даже оказавшись в безвыходном положении, храбро сражались до последнего человека. В плен удалось взять всего лишь несколько красноармейцев.
Наш батальон быстро продвигался вперед. Однако в нескольких сотнях метров от деревни Далецкое противник, окопавшийся на крестьянском хуторе, оказывал ожесточенное сопротивление. Огнем нашей артиллерии хозяйский дом и надворные постройки вскоре были подожжены. Несколько минут спустя в одном из окон показался белый флаг: русские сдавались. Наш батальон продолжил путь.
