Раздуть угли он не смог; пришлось все выгрести и разжигать печку заново. Она разгоралась плохо; сидя на корточках, Валентин Николаевич осторожно подкладывал по нескольку страниц, перемежая их щепками и хворостом, потом прикрыл дверцу, поставил чайник туда, где пламя было выше, и стал отмывать от грязи крупные фиолетовые картофелины.
С улицы доносились голоса, гул и фырканье машин; надо было спешить. Валентин Николаевич помешал в печке кочергой и бросил в огонь полромана разом.
От взметнувшегося вверх пламени чайник стал тоненько подсвистывать; Валентин Николаевич поставил подле него чугунок с картошкой.
– Всё, отправил, – входя, доложил капитан. – Не сварилась еще?
Пламя выбивалось наружу сквозь щели между кривыми кругами.
– Закипает уже, – соврал зачем-то Валентин Николаевич.
