— Он будет стоять здесь, рядом с теми кого предал.
— А это мы еще посмотрим, кто кого предал.
— Касьян, атакуем первыми! — почти истерически крикнула водянка.
— Никто не будет сражаться, дорогая. Мы просто поговорим. Игорь, иди сюда.
Меня никто не удерживал, кроме сомнений. Я не мог выбрать сторону нечисти, потому что сам был человеком, а не особенной тварью из другой реальности, но с другой стороны наши были сильно не правы.
— Выбирай, — сказал Завозный из-за спины, — с кем ты, курьер.
— Игорь! — это голос отца издалека. Черт подери.
— Ты же знаешь нас. Ты знаешь Гнилла. Ты видел, что произошло.
Когда я шагнул назад, то увидел разочарование в глазах Касьяна и усмешку здоровяка.
— Ну ладно, — сказал Касьян. Тринадцать против пятерых. Давайте попробуем говорить.
Татуировки на лицах у охранников вдруг засветились холодным светом, превращая их лица в жуткие религиозные картины. Тот что держал мячик начал подкидывать его вверх и ловить, подкидывать и ловить. Мячик тоже засветился аккумулируя энергию.
Водянка засмеялась визгливо, страшно, нагло. Завибрировала под ногами земля, будто взбунтовались подземные воды там на глубине и сейчас повыбивает кресты и гробы из земли как пробки из бутылок на новый год.
— Сомкнуть ряды!
Ни фига себе!
-Сынок, держись.
Отец схватил меня за плечо и заставил сесть, а впереди как стену поставил что-то вроде щита.
— Это кусок доски почета, на которой выписаны имена героев, оборонявших город. Раньше на ней были защитные руны и она была частью баррикады, потом их сменили на фото наших парней, а теперь опять пришлось освящать. Сам отец Василий восстановил защиту.
— Надеюсь он тоже примет участие в этой херне, потому что у особенных подкрепление.
— Что, бля? — к нам уже подходил пригнувшись инспектор, лавируя между щитами и замер.
На кладбище появились огни. Много огней. Еще далеко, но они шли сюда. Целые цепочки огней, как над землей так и высоко в небе.
Касьян улыбался. Он так и не достал никакого оружия и не стремился спрятаться, укрыться или хотя бы принять оборонительную стойку хотя на него и смотрели двустволки с серебряными пулями, пистолеты, арбалеты и детские помповые ружья, заряженные святой водой. А это еще профессионалы не подъехали. Один залп и троим точно конец, но судя по ухмылке Касьян не сильно верил в нынешнюю силу ополчения.
«Ну что, Инспектор, теперь готов говорить? После первого выстрела уже не остановиться!»
— Как ты? — спросил отец шепотом, — Вот зачем нужна была эта работа? Вляпался в неприятности.
Завозный перебежал куда-то ближе к центру и можно было спокойно разговаривать без лишних волосатых ушей.
— Нормальная работа. Не хуже чем урожай сторожить от полевиков.
«Молчал бы ты Касьян, пока ничего лишнего не сказал!»
— Я с ними дружбу не заводил. С инспектором дружил и с нечистью не ссорился. А ты, успел всех зацепить и сидишь теперь, дрожишь под папиной защитой. И кормить я тебя буду между прочим, а не биржа труда. Такая наша доля…
— Пап, не ной. И дай послушать.
«Так это ты первый оружие достал и людей настроил! Касьян Милосердный скажет на суде, что ты честно ошибался, во благо. Только мне нужно быть уверенным в этом, инспектор!»
— Слышишь крылья, Игорь? Это нечисть сюда летит? Как же мы отобьемся? Ведь по договору они не могут подниматься выше трех метров и собираться стаями.
— Это еще не мурмурация, — прошептал я разглядывая приближающиеся десятки огоньков, — но нам без ПВО и такого хватит. На месте инспектора я бы теперь за базаром следил. Если не сотни, то десятки летучек точно приближаются. И по земле целый ковер огней.
— Предлагаешь капитулировать? -чуть не закричал батя. Хорошо, что не слышит никто, все отвлечены на старших командиров.
— Я и воевать не предлагал. Но то, что нам вломят — это факт. Сметут как щенков.
— Тихо. Инспектор говорит.
Завозный и правда поднялся из-за щита. Они с Касьяном стояли почти друг напротив друга разделенные только расстоянием и грубой фанерой. Они столкнулись взглядами выбивая искры из намерений и каждый ухмылялся своим мыслям.
— Скажи ему, — прошептал отец сквозь зубы, — вломи этой нечисти, так чтобы разлетелся на молекулы, гад.
«Ты думаешь испугать нас, нечистый своими братьями? Сюда уже едут парни из УНС. Они здесь все разнесут! Они вас здесь и похоронят! А тех кто восстал и пришел к нам со своим костяным мечом похоронят ещё раз!»
-Да, прошептал батя, довольный как львенок с добычей, — да, так ему.
Колодец дрогнул и вверх ударила толстая, как нога слона струя воды, на уровне пары метров разделилась на пять щупальцев, подрагивающих и нацеленных в разные стороны.
«Нет, — сказал Касьян, — рано. Не нужно.»
«Слушай его, женщина, — прошамкал кажется испуганный водяной из-за спины»
Шипение и вода со всплеском рухнула туда откуда явилась, обрызгав всех кто был рядом, даже мне за шиворот досталось немного холода.
«Давай остановимся пока не поздно, инспектор. Всё еще можно. Прямо сейчас!»
— Где мой ребенок! — закричал мясник, багровея.
«Блин, успокойся», — прошептал батя, но тот не слышал.
— Где мой сын! Верни его глупая нечисть!
Завозный поднял руку, успокаивая его. Я видел, что держит в руке мясник, скрывая за спиной. Бутылка с коктейлем из святой воды, перемешанной с серебряной стружкой. Давно не видел такого, думал, что все запасы уничтожило государство. Все равно это там не поможет, судя по топоту и гулу земли, здесь и ящик святых гранат не поможет.
«Инспектор? Не молчи. Нам не нужна война, но стоит мне только отдать приказ своему человеку и он передаст его нашей маленькой армии. Вас всего лишь десяток, плюс приедут столько же, не думаю, что ты оплатил целый батальон с бтрами и танком, а наших там пришел весь город включая женщин и детей. Сотни особенных готовых вспыхнуть от искры. Ты точно хочешь поднести спичку?
Я видел как напрягся инспектор. Наверняка он жалел, что поспешил. Наверняка он хотел дать заднюю, но он свою спичку уже поднес и мужики раскалились, готовые взорваться и взрыв может ранить его вместо противника, если он сделает не правильный выбор.
Мне не было жалко мудака, скорее страшили последствия. И я поднялся. Отец что-то зашипел и схватил за руку, но я вырвался. Завозный посмотрел на меня и скривился. Касьян сфокусировался на мне и подмигнул:
— Передумал, Игорь?
— Я только сказать хотел. Какие-то вы напряженные. Вот и решил предупредить.
— Что ты там чешешь, курьер? — встрял грубо как танк инспектор по делам Особенных
— Там кто-то бежит. Со стороны особенных. Один и без оружия. Наверное сказать что-то хочет. Я к тому, что не пальните случайно, все на нервах.
Они повернули головы влево почти одновременно.
— Стойте! Стойте!
Существо приближалось и все напряглись. Касьян покосился на меня, но я не реагировал. Если своих не узнают, то это не мои проблемы. Я оборотней вижу издалека, глаз наметан. Сейчас перевоплотится и на двоих добежит, чтобы людей не пугать и не гавкать. Так и сделал Яцек, который должен был спать в постельке уже больше как час, но теперь он решил отыграть парламентера и принести надеюсь хорошую весть.
— Скажи пусть он остановится! — крикнул Завозный, — скажи пусть остановится или мы начнем стрелять!
— Это всего лишь ребенок, уберите оружие. Если что с ним случится, то я могу передумать.
Парень не будь дурак замедлился и к нам подходил на цыпочках, осматривая человеческую толпу, увидел меня, отвернулся и подошел к своим.
— Касьян Справедливый, остановитесь. Не нужно войны! Дети вернулись.
— Что?
— Все малыши вернулись в свои дома. Я уже сообщил родителям и они поспешили назад. Остальные ждут твоего приказа, но воевать никто не хочет. Детей никто не тронул. Пусть родители убедятся, поговорят, но главное что дети в порядке.
— Целы?
— Да.
— Хорошо.
— Минуточку, — подал голос Завозный и выдвинулся вперед, уже не прикрываясь щитами, — а наши дети? Как же наши?
Тот же мясник хотел крикнуть что-то, но промолчал с застывшей в замахе рукой, в глазах у него была надежда, слабая, но если бы Яцек её разрушил не бывать миру.
— И ваши вернулись. Точно знаю. Позвоните своим родным, вместо того чтобы к драке готовиться.
В темноте вдруг зазвенел будильник, громко и пронзительно как утренний петух, вызывая испуг и ненависть к своей тушке на заборе. Мясник вздрогнул и полез в карман, достал телефон и прижав его к уху отошел в сторону уже не обращая внимания ни на кого. Следом зачирикал звонок у таксиста, завыла сирена из трубы военного на пенсии, поп мелодия дала жару у академика на пенсии и все „аллокали“, охали и начинали что-то говорить с просветленными лицами. Будто солнце взошло над входными воротами кладбища несмотря на полночь.
— Я так понимаю, — медленно произнес Касьян.
— Что там у вас? — рявкнул полицейский перебивая его, — Ну?
— Жена звонила, — выкрикнул кто-то из толпы, — сын вернулся. Живой и здоровый.Только не помнит ни хрена где был. А так нормальный. Гулял, говорит.
— Ага, — сказал инспектор, — у наших значит провалы в памяти.
— Особенные дети тоже не помнят где были, — ответил Яцек.
— Напомню, что делить на наших и не наших запрещено по закону, инспектор.
— Не указывай мне Касьян, — уже неуверенно пробормотал Завозный, — даже не знаю, что и делать.
— Командуй расходиться людям и УНС отменяй, тем более они не сильно спешат. Все хорошо, что хорошо закончилось.
— Ерунда какая-то, — рявкнул голос над ухом и я вздрогнул увлеченный подслушиванием разговора. Отец решил высказать свое супер ценное мнение и встал в полный рост. — А как же похищение? А где были дети и что с ними делали? Почему вы к колодцу приперлись? И причем здесь Федька Крюков? Мы так все и оставим будто ничего и не было, инспектор? Херня!
— У сынка спрашивай, — махнул рукой в мою сторону Завозный, — он в нечистотах завяз как в колодце…
Вой прервал его на полуслове, оглушил всех вокруг и я зажал уши опасаясь оглохнуть, потому что сама земля будто поднялась на дыбы и вопила истерично „ЧТО?!!!“
Отец упал на колени, мент отскочил и тоже согнулся мордой в землю и только нечистые расступились открывая вид на взбесившийся колодец, а точнее на водянку, кричавшую в темноту.
— В нечистотах? В колодце? Как ты назвал нас, обычка?
За ее спиной поднялись три струи, широкие и крученые как щупальца гигантского кальмара. Колодезный юркнул вниз, только его и видели. Жена осталась одна против всех.
— Спокойно! — кричал Касьян, пытаясь победить врага на его поле и у него ничего не выходило, — Спокойно, водянка. Да что с тобой! Это просто слово!
— Это просто слово?
Щупальце ударило горизонтально и вода брызгами накрыло солидную площадь, когда я протер глаза и высунулся, то инспектор по делам Особенных завис над землей, обвитый вокруг пояса водным щупальцем как петлёй, болтал ножками, кричал и умудрялся не падать вниз. Второе щупальце ударило в крестоносца, но тот одним быстрым движением отсек кончик не меньше полуметра и ведро воды вылилось на песок, как кровь.
— Это просто слово?
Третье щупальце схватил второй крестоносец и боролся с ним. Касьян стоял спокойно, не дёргаясь и пытаясь успокоить обезумевшую бабку, но получалось не очень. Полицейский болтался бесполезным грузом, двое крестоносцев пытались скрутить водяную стихию, а Касьян о чем-то думал. Наши даже не попытались прийти на помощь, одни замерли без команды не понимая что делать, а другие уже удалялись по дороге забыв о войне и разговаривая с детьми.
— Папа не лезь, — сказал я и отца забрал, — сами разберутся.
Я уже видел, как напрягся патлатый и как руку в карман незаметно сунул, достал что-то и на пальцы надел.
— У него кастет, — проворчал отец, — бандиты они и есть бандиты.
А Касьян не разочаровал старика. Он сделал два быстрых шага вперед и правой зарядил старухе в челюсть. С криком инспектор рухнул на щебенку, вместе с литрами воды. Водянка закатила глаза и опрокинулась назад. Касьян не дал ей упасть, схватил за шиворот и потянув на себя, не сомневаясь кинул на землю, только хвост мелькнул.
— Хвост, — выдохнул отец, — вот уроды.
— Убрать всех! Все вон! Инспектор распорядись!
Тот действительно кряхча встал, мокрый как после дождя и замахал руками, выгоняя еще оставшихся людей.
— Пойдем, — сказал отец, — там дядя Вася машину недалеко оставил. Подкинет нас домой, а утром поговорим. Я уже ничего не соображаю.
— Наверное я останусь. Есть еще незавершенные дела.
— Точно? Сын? Он же сказал всем убираться. Он про наших. Или ты не наш?
— Я останусь. Ты езжай, папа и не жди меня. И хватит этой фигни про наш и не наш. Вы уже чуть не устроили тут „мясорубку“ со своими гнилыми понятиями.
— А вы чего тут! — к нам уже шагал мокрый инспектор, — ясно было сказано, чтобы домой шли!
— Я остаюсь.
— Что? Ты особенный что ли пацан? Здесь только официальные лица.
— Я сказал, что остаюсь.
— Ты чё, — он полез в карман краснея на глазах.
— Пусть останется, — сказал Касьян, он в это время связывал водянке руки за спиной. — Игорь нам нужен. Он в курсе всех дел и мыслит нестандартно, пусти его, инспектор. Все остальные на выход. Особенные тоже.
Яцек всё понял и не возражая побрел в обратном направлении. Огоньки факелов уже были далеко, вряд ли догонит в человеческом облике, но стоит ему отойти подальше тормозить парень не будет.
— Ну пока, — сказал отец, — жду дома. Спать не ложусь. Хватает же у тебя энергии по ночам скакать. Может твоя мама из особенных была, а я и не знал? Да не, фигня какая-то.
Он махнул рукой и побрел по дороге.
