— Горячий нечистый парень, — попытался я пошутить, — передавай привет. Заходите ещё, и всё такое. Клиент всегда прав, но пусть успокоительные пьёт чаще.
Ответить он не успел, потому что вонь вернулась. Распахнулась дверь и в комнату заглянул негр. Это я сначала так подумал, потому что на фоне светящегося проёма лицо в натянутом чулке кажется очень черным.
Закричали девочки-мороженщицы где-то на фоне, а чёрное лицо повернулось ко мне. Одной рукой посетитель держался за ручку двери, а от второй валил черный, густой дым.
С реакцией у меня все в порядке, но тогда я просто застыл открыв рот вместе с мертвецом и смотрел, как шевелятся толстые губы под чулком пришельца. Кажется, он что-то кричал. Про нечистых. Про темный город, про грязь из под ногтей и трупы. Про дым, который очистит. Очередная чушь от радикалов из уст человека без лица.
Очнулся я когда в помещение полетело что-то крутящееся, воющее и выпускавшее клубы вонючего дыма.
Дверь захлопнулась, крики остались на улице, а на полу крутилась хитро сделанная дымовуха. Всего лишь вонючая дымовуха.
Хлопнула дверца машины. Завыл мотор, звук визжащих шин и что-то закричала бабулька на улице им вслед.
— Я могу их догнать, — мертвец смотрел на меня. Распахнулась дверь и причитая вбежала бабушка, охнула и кашляя бросилась со шваброй избивать вонючку на полу. — Я воскрешенный...
— Так чего ты ждешь!
И он побежал.
Чтобы проветрить помещение понадобилось открыть окна и двери, а потом «выгнать» всех посетителей. Точнее никого не обслуживать и каждого просить зайти позже.
Вонючий дым, липкий как туман, не хотел уходить добровольно и когда его вышвырнули оставил вместо себя неприятные запахи, которые цеплялись за потолок, за витрину, за стол и обивку кресел. Бабулька пшикала двумя баллончиками освежителя, как из пистолетов, но помогало с трудом. Запах ушёл, но с огромной неохотой и изредка бросался на обоняние как волк из засады: кусая и рыча, гавкая и щёлкая челюстями.
Клиенты вернулись, а навязанный мне помощник возвращаться не спешил. И началось. Бабулька-уборщица смотрела на меня с жалостью, но помогать не спешила. И правда, каждый на своем месте хорошо делает свою работу, но мне от этого осознания было не легче.
Народ начал прибывать и не как обычно волнами: навалились и за час схлынули, а постепенно ускоряясь и не замедляя темп, всё приходили и приходили.
Я работал быстро проклиная всех своих помощников тире напарников и саму работу в частности.
Все хотели посылки и хотели их сейчас! Всё равно, что здесь пахнет дымом, плевать, что мы чуть не угорели — подавай дуракам, простите, посылочки. Они их заказывали и они их ждали, вот в чем дело. А мы должны их обслуживать не снимая улыбку с лица. Мы. Не «мы», а «я».
«Гнилой» напарник догнал или не догнал уродов неясно, но вот то, что он до сих пор не вернулся это сто процентов. «Никогда не доверяй нечисти, бормотал я про себя, — никогда не верь им, обманут».
Уборщица перед тем как уйти боязливо подползла ко мне и зашептала на ухо:
«Я с девочками на улице поговорила. Видели они всё. Расскажу тебе пока не забыла» — шептала она, а я внимательно слушал, не переставая работать.
«Скорая подлетела. Старая машина и ржавая. Кто за рулем не видели. Выскочили двое в чулках на головах, мимо девчонок пробежали, один по сторонам головой крутил, а второй достал что-то, поджёг и нам подкинул. Скорая их ожидала на обочине. Сделали свое дело — только их и видели».
— Ясно, — сказал я и улыбнулся усатой клиентке, — приходите еще за кремом когда закончится.
— Двери потом как распахнулись, — продолжила старушка, мешая работать, — и выскочил твой-то. Напарник черно-белый. Злой, как пёс и бледный, лучше в гроб кладут. Как побежит за машиной, только пыль из под копыт. Ты понял? Гнилл, которого поспешить не допросишься или в сторону отойти, по мокрому не ходить умоляешь, а тут зажужжал как моторчик в одном месте и побёг.
— Догнал? — спросил я, — уже рассчитываясь со следующим клиентом.
— Не заметили девочки. Побежал, да. А вот догнал ли? Раз не вернулся до сих пор, наверное догнал.
Она вдруг поникла, отстранилась и носом шмыгнула. Пришлось успокаивать.
— Не переживайте вы. Вернётся. Что ему будет? Побьют местные ребята или в мусорный бак посадят. Он же мёртвый ему не больно и не стыдно.
— А я думаю есть у него чувства .
Я посмотрел на нее и тетушка вдруг съежилась, едва заметно.
— Вы и правда так думаете?
Она смутилась и не нашла что ответить, а я тем временем отвлекся на нового клиента и не заметил, как она ушла. А Гнилл всё не возвращался.
***
Через час спина взмокла, ногам стало тесно в кроссах, и как в тумане пролетали лица, посылки, обертки, товары, ножницы, мусорный бачок, деньги, деньги, деньги. От монитора болели глаза и ныл затылок, а очередь уже выходила на улицу как за хлебом в военную пору. Слава всем богам торговли люди (и не только) относились с пониманием и ждали терпеливо.
Понемногу народ заканчивался, но на его место приходил следующий.
