— Никуда не уходи, — я постучал по лбу мертвеца лезвием. Глаза открылись, зрачки сделали круг и сфокусировались на мне. Страшно, блин.
Я показал ему неприличный жест из вытянутого пальца.
— Чё смотришь, гнида? Хозяин с тобой? Эй, ты, некромант сраный! Это тебе человеческий фак нежить! Можешь внимательнее разглядеть! Ты здесь, тварь? Смотри и слушай внимательно!
Я не знал, что бы такое выкинуть, и осмотрелся по сторонам. Ничего интересного на пустых полках не обнаружил, пришлось импровизировать.
Я погрозил мачете в сторону безжизненных глаз, поставил стул, который нашёл за прилавком, и парой неловких ударов разнёс спинку.
— Вот так мы развалим всю вашу нечистую армию! Ударом за ударом разрубая на части, как я разрушил этот стул. Лишая вас рук, ног и крыльев, и копыт, и что там у вас ещё есть. Мы убьём вас всех по одному и группами! Мы прогоним нечисть со святой земли! Смотри и запоминай это, тупой некромант!
Я размахнулся и ударил мачете чуть левее от безмолвной морды, и загремело лопающееся стекло, полетели в стороны осколки, и кинжал чуть не вылетел из рук вслед за рухнувшим черепом.
— Ну ты и придурошный, салага. Так и думал, что вы в тылу все наркоманы. Доставай голову мертвеца, придурок.
«Неизвестный солдат» был уже здесь. Не знаю, когда он вошёл, но успел притащить внутрь пленного.
Нечто в мешке с дырками для рук и головы было стянуто скотчем, не оставляя живого места. Руки стянуты за спиной. На голове мешок с небольшими отверстиями для глаз и носа, и там солдат тоже не жалел скотч.
Вокруг шеи сомкнулся ошейник, от которого к запястью поводыря тянулась тонкая, но прочная цепь.
Разведчик дёрнул за неё и подошёл ко мне, существо, вращая глазами и спотыкаясь, побрело следом.
— Ну как тебе добыча? Знакомься, наёмник из Румынии — Граф Дракула.
Существо посмотрело на меня и получило кулаком примерно туда, где у человека находится переносица.
— В пол смотреть!
Ещё удар.
— Да ты не бойся, шучу я. Не Дракула это. Мелкий упырёк. Вопрос только, как он в городе оказался и почему в детском саду прятался, сосун. Неужто детей хотел кусать? Да и не было их там. Вывезли детей в тыл, дебил. Придётся теперь у меня отсасывать.
***
Ты дров, я вижу, не нарубил. Твой бывший друг уже почти вырыл яму. Как думаешь, его тоже в ней похороним?
Я застыл в изумлении. Вояка смотрел на меня, одной рукой подергивая цепь. Глаза у него были холодные, как у мертвеца, и острые, как сапёрские лопатки. Упырь мелко дрожал и тоже разглядывал меня, изредка поёживаясь. Отрубленная голова сверлила взглядом спину. Я почувствовал себя одиноким посреди этого некогда оживленного города, наполненного смехом, криками, шумом машин и запахом хлеба.
— И что? Сам погибай, а товарища выручай? Нарушил твой напарник клятву, и нужно ли его прощать? Что скажешь?
Я почувствовал, что рука с мачете внезапно стала мокрой, и лезвие норовило соскользнуть на землю, вместо того чтобы слушаться. У меня оружие разведчика, но поможет ли это против обученного убивать врага? У него нет ничего, кроме цепи в руках, но кто знает, что прячется в штанине или скрытой кобуре под мышкой.
— Почему молчишь? — мягко, как предвкушающий пытки серийный убийца, переспросил разведчик. —Слушай, а вы точно наши? Тут упырь, там ходячий. Как-то много нежити на городской квартал закрытого города. Документы! Документы быстро показал!
Голова сзади заурчала, и я, вздрогнув, отшатнулся. На секунду показалось, что она уже успела отрастить туловище, руки и ползет, чтобы схватить меня за ногу в последний раз.
— Документы в открытом виде предъявить!
Я полез в карман, достал военный билет и предъявил его, как требовал этот сеньор Помидор. Он внимательно прочитал и, удовлетворённый, вернул книжку.
— Вроде всё хорошо. А этот твой? Ты смотрел его документы?
— Да, — соврал я непроизвольно.
— Тогда проехали. Наруби наконец дров и пошли, спалим нечисть. Напарника, я так понял, оставим пока в покое. Я с вами поеду. Мне тоже в штаб нужно, языка доставить. Чего в лице изменился, щегол? Не хочешь помочь разведке? Откажетесь подкинуть меня и моего кожаного друга?
Что я там хотел, вряд ли его интересовало. Поэтому я послушал старшего по званию и молча пошёл искать дерево для растопки.
***
Послушного как цирковой пёс, языка военный привязал цепью к ручке двери, и тот послушно сел у стенки, разглядывая мёртвую башку на витрине.
— Быстрее нужно работать, — ругался разведчик, выкидывая пакеты и упаковки с растаявшим мороженым из холодильной камеры. — Сейчас хозяин с ним свяжется и может помешать нашим хитрым планам свалить по своим делам.
— Он, кажется, уже, — ответил я, остановившись передохнуть.
Военный замер, посмотрел на голову, потом на меня и махнул рукой, почти с отвращением:
— Не, если бы они слились, ты бы так не говорил сейчас, если бы вообще рот смог открыть.
— А может, нам… ну… не срисует он нас сейчас? — предположил я.
