— Даже не знаю, — засомневался попутчик, — что там, водила? Какие планы на будущее? Жить будем?
— Проедем, — хмуро ответил Сашок, — небо светлеет, скоро дождь закончится.
— Значит решено. Поднимай свою палку, брат!
Постовой кивнул и пошёл убирать шлагбаум. Мы снова тронулись в путь, медленно выезжая с блокпоста. Саша включил фары на полную мощность и осторожно повёл машину по мокрой дороге. Дождь не утихал, но казалось, что за горизонтом действительно светлело. Надежда на скорое окончание этого ада поднимала настроение, и даже мрачный разведчик начал отпускать шутки, хотя они и были чернее самого дождевого неба.
— Ну что, салаги, готовьтесь к встрече с главным боссом, — ухмыльнулся он, глядя в окно, где дождевые капли продолжали биться о стекло. — Там вас ждёт не менее увлекательное приключение, чем дорога сюда.
Мы ехали дальше, все в своих мыслях, пока дождь продолжал свою песню, а дорога под ногами неумолимо приближала нас к окраинам города и, возможно, к новым испытаниям.
***
Нам предстоял последний рывок, как объяснил постовой. Всего-то метров пятьсот до второго блокпоста, но там жизнь измеряется теорией вероятности или попросту «везухой». Прилетит или не прилетит, причем на голову может упасть и своё. Дело такое. Бывает.
— Держитесь крепче! — крикнул Санька, и мы послушно вцепились, кто во что мог. Даже разведчик ничего не сказал и цепь на горло упыря намотал.
— Выкинешь что-то, оторву одним рывком! Ладно, я готов!
Я проверил наличие документов на груди, прижал их одной рукой к телу, а второй схватился за ручку двери. Саня осмотрел нас и вдавил тапок в пол.
— Погнали!
Следующие пятнадцать минут от меня ничего не зависело. Конечно, можно было бы помолиться богу или хотя бы Сашке, но я в эти просьбы к духам не верю. Поэтому просто рассчитывал на его мастерство и на то что он решил ехать не только из-за подколок безымянного попутчика.
Машина рычала и ревела, но справлялась. Из-под колёс летели камешки, волны грязи раздвигались, как перед Моисеем, и достигали метра в высоту. Грязь прокручивалась между колёсами, желая застопорить движение, но каким-то чудом этот железный антиквариат продолжал ехать, иногда взбрыкивая, как необъезженный мустанг.
Я промок до костей, но, забыв об этом на время, пытался сквозь пелену затихающего дождя рассмотреть окрестности. Давно не был на окраинах города и хотел понять, как всё изменилось. По разрушениям можно понять масштаб происходящего.
Кратко: разрушения были. Жили ли люди в этих многоэтажках, мимо которых мы пролетали, рыча железным зверем? Люди жили везде. Мы ведь как тараканы — неубиваемые и вездесущие. И если нечисть решила вытравить людей со своей планеты, им придется постараться, потому что, в отличие от мерзких насекомых, мы умеем кусаться и гавкать тяжёлым оружием. А ещё мы разумные твари.
Конечно, жили. В подвалах полуразрушенных домов, в палаточных городках, под землёй нарыли окопов и обустроили землянки, соединили их между собой подземными ходами и жили. Люди ли это? Да вроде наши.
Их не смущал постоянный грохот ПВО, прилетающие подарки от нежити и горящие этажи. Они помогали друг другу едой, вместе тушили и ремонтировали свои жилища и временные укрытия, откапывали заваленных и сообщали военным о летающих наводчиках, за что получали внеочередные консервы.
Нет, я бы так не смог. Уж лучше в армии строем ходить.
— Приехали! — вырвал меня из задумчивости хлопок ладони по плечу. — Не спи, браток, а то горгульей станешь! И дождь закончился! Хорошая примета! Шурик, ты молодцом! Можно сказать, что реабилитирован. Твой прокол останется в нашем треугольнике и назовём его бермудским. Тормози, твою мать!
Саня резко затормозил, и машина остановилась у второго блокпоста. Дождь действительно закончился, и в воздухе ощущался запах мокрой земли и растаявшего асфальта.
— Всё, вылезаем, — командовал разведчик. — Документы проверят, потом дальше поедем. Надеюсь, не сильно задержат.
Мы покинули машину, чувствуя, как расслабляются напряженные мышцы. Постовые уже подходили, готовые к новой проверке.
Да, и мы опять чуть не влетели в блокпост и даже чуть поцеловали самым носиком бампера. На шум из палаток уже бежали люди с оружием наперевес.
— Теперь оправдывайся.
***
Оправдываться пришлось мне, потому что Александр онемел от шока и только хлопал глазами. Постовой высокий, с черными глазами и шрамом над правым глазом слушал очень внимательно, переводя взгляд с одного пассажира на другого. Потом проверил у всех документы, осмотрел, как связан язык, и заставил показать планшетку с документами. Проверил печати на ней визуально, потому что в руки я ему их не дал.
— Ганс, подай аппарат.
