— Не выходит, — сказал крестоносец, — может съехал? Или охранник прогнал его, запретил здесь хозяйничать? Или хозяин кладбища вверх взял.
— Тогда бы он явился, — сказал Касьян, — реакция должна быть на подарки и на приглашение. Не похоже на Глубника. Не хочет он показываться. Попробуй песню призыва.
«Это должно было быть интересно», — успел подумать я и перехватил взгляды нечистых. Они сфокусировались на мне как автоматчики на пленном и за всех отстрелялся Морфий или как там его.
— Человек закрой уши. Нельзя тебе слышать песнопения рожденных. Объяснять почему?
— Не надо. Не очень и хотелось.
Я закрыл уши поплотнее, прижал ладони и пальцы так воткнул в ушные раковины, что мог бы до мозгов достать при желании. Не хочу даже случайно услышать то, что нельзя, чтобы ненароком в прислужника или последователя этих ребят превратиться. Или как в фильме на тысячу лет постареть за минуту.
«Крестоносец» поднял обе руки вверх и завывал покачиваясь. Напротив него в такую же позу стал второй и теперь они колыхались как облысевшие осенние деревья. Я не слышал ни звука только гулкий пульс своей крови в ушах и даже не удивился когда Касьян со своим другом тоже присоединились к ритуалу.
Они пели недолго, косичка не выдержал первый, махнул рукой и отошел. Морфей посмотрел на него с удивлением и тоже опустил руки. Дольше всех держался тот, кто первый начал, пока напарник не хлопнул его по плечу и не увел от колодца. Я осторожно убрал руки.
— Еще есть варианты?
— Принести жертву, — задумчиво произнес Касьян.
— Ну это без меня, ребята. Еще что-то?
— Ты кажется сильно раскомандовался, обычка, — буркнул крестоносый, но Касьян успокоил его.
— Не трогай его. Если не выходит, то не нужно отыгрываться на Игоре. Он и так уже познакомился с нашей компетентностью. Будет над чем посмеяться когда все закончится. Его друзьям военным понравится.
— Больно нужно, — ответил я, — мы так-то тоже не всегда можем друг с другом договориться. Подумаешь не выходит из дома. Может он самогонки из водорослей нажрался и храпит. А жена у него есть?
Касьян так на своего воина посмотрел, что даже мне страшно стало, а тот так вообще на голову уменьшился.
— Водянка?
— Забыл. Совсем забыл, шеф. Только я не знаю как её позвать и что она любит. Может стиральный порошок, так у нас нету.
— Игорь? По глазам вижу, что у тебя есть мысль по этому поводу. Я готов выслушать. Время позднее, тебе спать пора, завтра на работу, а дети наши неизвестно где и когда когда еще заснут. Тебе есть что сказать?
Не думал что у меня так на лице всё отражается. Касьян сверлит глазами, Морфий не улыбается и не машет да и вообще версия ничуть не хуже. Если что скажут в очередной раз, что глупый «обычка». Хотелось бы подать это так как Шерлок Холмс подавал свои выводы Ватсону — эффектно и неожиданно, но здесь я скорее случайный свидетель, чем доктор криминалист.
— Конфеты. У вас есть конфеты?
«Конфетки», — постоянно балаболил кладбищенский дурачок и мало того, носил их с собой, заказывал в интернете, раскладывал по конвертикам, угощал детей. Такие люди они же мыслят как по линейке.
— Что? Ты издеваешься, Игорь?
— Я думаю, что эту вашу тётеньку с зеленой прической можно выманить с помощью сладостей и конфеты будут идеальным выходом.
Касьян переглянулся со своим другом и полез в карман, откуда медленно, немного стыдясь и краснея вытащил кулек.
— Ментоловые сосалки подойдут?
Морфеус хмыкнул не по дружески.
— Ну а что? Обычки знают толк в сладком. Я люблю сосать больше чем курить. И кашель от ментола проходит.
Один из крестоносцев хмыкнул и испуганно спрятал улыбку когда Касьян протянул ему пакет.
— Что крякаешь? Бери подарок для леди и за работу.
И началось снова. Опять распинался сладкоголосый певец о могуществе и сладости воды, о том как бедуины устраивают войны вокруг источников, о том какие целебные фонтаны бьют прямо из земли в Грузии, о том как охотники и путешественники обустраивают дикие родники. И так бы долго он продолжал: и сладко врал, и пел соловьем, если бы вверх не ударила струя воды. Без предупреждения, без гудения, земля не затряслась, стенки колодца не задрожали, с них не осыпалась земля. В одну секунду здоровый дядька с татуировкой на лице что-то рассказывает колодцу размахивая руками для уверенности, потом сыпет в горловину конфеты, а пакет оставляет себе, чтобы не засорять экологию (об этом тоже не забывает сказать) и вдруг летит вверх струя, целясь в ночное небо.
— Сработало, — негромко сказал Касьян, — шапки долой.
Головных уборов не было ни у кого, но все опустили головы уважительно, ну и я с ними, а колодец уже дрожал и из глубины раздавались еще далекие, гулкие, но шаги-удары. Будто кто-то лез наверх.
***
Фонтанчик закончился не продержавшись и минуты. Струя воды ослабла, опустилась как согнутый крючок и резко рухнула вниз, а за край колодца схватились две волосатые лапы.
У меня перехватило дыхание настолько это было ожидаемо, но все-таки жутенько. Только лапы с длинными ногтями, покрытые шерстью и кто-то висит по ту сторону каменной бездны в которую так легко сорваться.
