Клара Сент-Джеймс завершает путешествие, начатое старым другом. Она вернет «Кадиллак» в Калифорнию, место, которого избегала более десяти лет. Но пришло время поставить точку и покончить с призраками прошлого. Пришло время выяснить, являются ли чувства, которые она питала к парню из своего прошлого, всего лишь причудливыми воспоминаниями — или есть шанс, что они реальны.Время никогда не было на ее стороне, особенно когда дело касалось Карсона Эйвери. Они оба жили на свалке, когда сбежали из дома подростками, и хотя она хотела большего, чем просто дружбы с ним, он всегда принадлежал другой — до той единственной ночи, когда он принадлежал ей.Когда Клара находит Карсона, живущего в маленьком прибрежном городке, она не удивляется, что красивый мальчик из ее прошлого превратился в потрясающего мужчину. Его улыбка, как всегда, пленительна. В его глазах все тот же озорной блеск. Но время по-прежнему работает против нее.Клара должна решить, насколько далеко она готова зайти в борьбе за сердце Карсона. Или же пришло время отпустить его и подчиниться пунктирным линиям, которые всегда разделяли их.
Клара
— Для чего нужны желтые линии?
— Это пунктирные линии (прим. ред.: пунктирная линия — это прерывистая линия, состоящая из близко расположенных точек), — ответила я.
— Но это не точки. — Август бросил на меня свой знаменитый взгляд в зеркало заднего вида. Взгляд, который говорил, что я была неправа, и он скептически относился ко всему, чему я научила его за пять, почти шесть лет его жизни. Он заподозрил неладное к концу первого года обучения в детском саду, и этим летом я часто ловила на себе этот взгляд.
— Нет, это не точки. Но когда едешь достаточно быстро, они выглядят как точки.
— Почему они не называются полосками?
— Я думаю, некоторые люди могли бы назвать их полосатыми линиями.
— Вот как я их называю. — Он опустил подбородок в едином решительном кивке. Решение принято. — Что они означают?
— Они означают, что, если ты едешь позади кого-то, кто едет медленнее тебя, и пока кто-то не едет в противоположном направлении и дорога свободна, ты можешь обогнать более медлительного водителя.
Август выслушал мое объяснение, и когда он не задал больше ни одного уточняющего вопроса, я поняла, что удовлетворила его любопытство. По одной теме.
Раз. Два. Три.
— Мама?
Я улыбнулась.
— Да.
— Сколько весит океан?
Вот теперь их предостаточно. Но бесконечные вопросы моего сына никогда не заставляли меня скучать. Я уже сбилась со счета, сколько тем мы затронули во время одной только этой поездки. Август был необычайно любознательным. Мне не терпелось увидеть, что он будет делать со всеми этими фактами, которые откладывал у себя в голове.
— С китами или без них? — спросила я.
— С китами.
— С желтой рыбой или без нее?
— С ней.
— И с голубой рыбой? — спросила я.
— Да. Со всей рыбой.
— Даже с морскими звездами?
— Мама, — простонал он. — Сколько?
Я рассмеялась, бросив взгляд на заднее сиденье, а затем снова повернулась к дороге.
— Океан, с китами, рыбами и морскими звездами, весит больше Луны и меньше Юпитера.
Его маленький лобик наморщился.
— Это много.
— Конечно, много. — Как и всегда рядом с Августом от улыбки у меня заболели щеки. Когда он был младше, я говорила, что он обладает магическими способностями. Если он улыбался, то улыбалась и я. Каждый раз. Это была его магия, и он часто ею пользовался.
Я крепче сжала руль, когда шины зашуршали по асфальту. «Кадиллак» скорее плыл по дороге, чем катился. В некотором смысле, мы как будто летели, скользя прямо над асфальтом, по направлению к Калифорнии.
Август смотрел в окно, дрыгая ногами. Ему уже не терпелось выйти из машины, хотя мы только начали сегодняшнее путешествие по дорогам Финикса, направляясь к автомагистрали между штатами.
Мы были на полпути к завершению нашего двухдневного путешествия из нашего дома в Уэлкоме, штат Аризона, в Элирию, штат Калифорния.
В общей сложности поездка занимала всего восемь часов, но я разделила ее на две части, не желая мучить своего сына, проводя весь день пристегнутым в автокресле. Вчера вечером мы остановились в Финиксе и приятно провели вечер в отеле. Август провел несколько часов после ужина, прыгая в бассейн бомбочкой так часто, что хватило бы потопить пиратский корабль. Потом он уснул рядом со мной в постели, а я несколько часов читала книгу, чтобы отвлечься.
Этим утром, после континентального завтрака (прим. ред.: континентальный завтрак — это лёгкий приём пищи, который накрывают в гостиницах по всему миру. Его особенностью является то, что в меню отсутствуют горячие блюда.) с выпечкой и соком, мы загрузили «Кадиллак» и отправились в путь.
— Мама?
— Август?
— Тебе нравится эта машина?
— Я люблю эту машину, — ответила я без колебаний. Хотя я провела за рулем не так много часов, чтобы считать ее своей, я любила эту машину. По причинам, которые были недоступны моему сыну.
— Но в ней нет проигрывателя фильмов, — возразил он. Он уже в третий раз напомнил мне, что в «Кадиллаке» нет проигрывателя фильмов, как в моем «Фольксвагене Атлас».
— Помни, что я тебе говорила. Эта машина — классика.
Он фыркнул и поглубже вжался в сиденье, совершенно не впечатленный.
— Сколько еще?
— Еще немного. — Я протянула руку к заднему сиденью, ладонью вверх.
Может, он и не слишком хорошо проводил время в машине, но все равно он был моим лучшим другом. Он хлопнул меня по руке давая мне пять.
— Люблю тебя, Гас.
— Я тоже тебя люблю.
Я снова положила руку на руль и откинулась на мягкое кожаное сиденье.
Да, я любила эту машину, хотя она и не принадлежала мне, поэтому я могла ее оставить. «Кадиллак ДеВиль» 1964 года выпуска когда-то представлял собой груду ржавчины и покореженного металла. Машина стояла со спущенными шинами на свалке в Темекьюле, штат Калифорния, где обитали грызуны. Вероятно, мыши. И двое сбежавших подростков.
Приближался съезд на автомагистраль между штатами, и я поехала по нему, мое сердце бешено колотилось, когда я нажимала на акселератор.
Сегодня был тот самый день. Сегодня я возвращала этот «Кадиллак» одному из беглецов. Сегодня, после того, как мы не виделись более чем десять лет, я собиралась повидаться с Карсоном.
