Приключенческая повесть о детях, которые в сложных обстоятельствах спасли жизнь ученым. О смелости, о высоком долге, о дружбе и помощи людей друг другу говорится в книге.
Для среднего возраста
Рисунки Ю. ДАНИЛОВА
В комнате пахло горячим сургучом и дровами. Дрова лежали рядом с гудящей печкой. Пожилая женщина в валенках и платке брала полено, стряхивала с него снег и совала в открытую дверцу. Громко зашипев, полено исчезало в пламени. Другая женщина, помоложе, стояла за барьером около электроплитки. Сургуч таял, тянулся из банки за щепкой-мешалкой, и молодая с любопытством следила за коричневой лентой — когда порвется.
В углу пискнул зуммер.
Обе женщины разом подскочили к старенькому телефонному коммутатору, но молодой было ближе, она опередила и первая взяла наушники.
— Ночлегово слушает.
— Анечка, ты? — раздалось в наушниках. — Ответь директору интерната. Интернат, даю Ночлегово.
— Ночлегово? Ну, где там Зипуны? Сколько можно ждать?
— Алексей Федотыч, но я же вам говорила — не отвечают Зипуны. Наверно, обрыв. Пурга-то какая, слышите?
Она повернула микрофон в сторону окна, за которым с воем и свистом несся снежный поток.
— Что вы мне пургу даете слушать! У меня здесь на третьем этаже пострашнее воет. Вы мне Зипуны, Зипуны дайте!
Молодая нащупала в ряду нужный штекер, вставила его в гнездо и несколько раз нажала кнопку вызова.
— Ну вот, опять не отвечает. — Голос ее звучал жалобно. — Наверняка обрыв. Или Новый год до сих пор празднуют.
— Хорошо он начался, этот Новый год, ничего не скажешь.
— А что случилось, Алексей Федотыч?
— Ребята зипуновские ушли домой — вот что. Четверо.
— Ах, разбойники! — воскликнула пожилая. — Ах они неслухи окаянные!
— Да не они, — закричал директор интерната. — Это я! Я неслух. Говорила мне утром тетя Паня, уборщица: «Не пускай их, Федотыч, малые они еще да глупые». Так нет же, я все свое: пятый класс, взрослые люди, инициатива, нужно доверять. Вот и доверил. Где они теперь, эти четверо? Дошли? Нет? Успели до пурги? Сижу теперь и трясусь. И поделом мне.
— Да как же вы отпустили? За пятьдесят километров?
— Какие пятьдесят? Это по большаку пятьдесят. А они напрямки на лыжах. Там по лесной-то дороге и двадцати не будет. Они уже сколько раз так ходили.
— Тогда и сейчас дошли. Все по домам сидят. Пурга часа в два началась, не раньше. Если с утра вышли, так должны бы дойти. Вы не волнуйтесь. А моя как там у вас? Не попадалась вам на глаза?
— Ваша нормально. Мышку вчера на елке играла. Вообще способная. Как пурга кончится, привезем ваших ночлеговских на каникулы.
— Когда еще она кончится…
— Вот именно, что когда. Уж вы, Анечка, если Зипуны ответят…
— Конечно, Алексей Федотыч, конечно. Сразу же соединю.
В наушниках стихло, и снова комната наполнилась монотонным свистом ветра и гудением пламени в печке.
— Зипуновские все отчаянные, — сказала пожилая. — А хуже всех председательша ихняя, Ешкилева. Еще прошлый год с тигроловами за зверем ходила.
— Да ну?
— Вот тебе и «да ну». — Пожилая окинула взглядом кучу поленьев. — Запасти, что ли, тебе дров на ночь…
Она натянула ватник и вышла на улицу, но тут же, задыхаясь, влетела обратно. Все лицо ее было залеплено снегом.
— Повалил — видала? Только с крыльца сошла, ну чисто как машина налетела. Уж и не упомню такой пурги.
Молодая вздохнула и принялась запечатывать сургучом пачку заготовленных бандеролей.
Снова запищал зуммер.
— Ночлегово! Вас вызывает научный городок.
— Ой, а зачем? — всполошилась молодая.
— Не знаю. Научный городок? Говорите, Ночлегово слушает.
Незнакомый голос звучал слабо. Казалось, он устал проталкиваться сквозь щелчки, шорохи и писки на далекой линии.
— Здравствуйте, Ночлегово. Скажите, с кем я говорю?
— С Анечкой. То есть с начальником отделения связи.
— Сейчас, Анечка, одну минуту. Я потерял вас на карте. Ага, нашел. Ночлегово. Да, вы как будто ближе всех.
— Ну что вы! Мы, наоборот, самые дальние.
— От чего дальние, от чего и ближние. «Карточный домик» знаете?
— Нет.
— Новый филиал нашего института. Километров двадцать пять к востоку от вас, такой большой зеленый дом.
— А, это где ученые живут? Я что-то слыхала. Его лет пять назад строили.
— Мы с утра не можем с ними связаться. То ли радио у них отказало, то ли случилось что-нибудь. Хотели полететь, как обычно, на вертолете — ветер не дал. Послали вездеход, но и от него никаких известий. Может, вы нам поможете.
— Да как же? От нас и дороги к ним не осталось. Заросла.
— Дорог там вообще поблизости нет. Этот корпус специально выстроен подальше от дорог.
— А если на лошадях, то сами понимаете…
— Нет, и на лошадях не надо. Но там неподалеку стоит дом лесника. Вот с ним нет ли у вас телефонной связи?
— А и правда, есть радиотелефон. Только ему зимой почти не звонят, я и забыла. Соединить вас? Я сейчас.
Штекер с мягким щелчком вошел в свое гнездо. Пожилая подсела рядом и подперла голову рукой, зажав в ней третий наушник, хотя нужды в нем не было — радиотелефон давал усиление звука через динамик.
— Странно, — сказала молодая. — Трубку сняли и молчат. Алло? Это дом лесника? Ответьте научному городку. Алло… Алло…
— Дайте мне послушать, как они там молчат, — сказал голос из научного городка.
— Даю.
