- Не бывает... Да-да, обычно не бывает,- бормотал он, роясь в папке с бумагами. От волнения он выронил нужный листок, но тут же поймал его на лету и поднял к глазам. - Вот. Сводка погоды, я запрашивал ее сегодня утром. Давление накануне пурги упало на двадцать восемь миллиметров.
Можно было подумать, что цифра, названная им, каким-то образом сообщилась окружающему воздуху, - такая душная, гнетущая тишина воцарилась в кабинете.
- Пятикратное удвоение, - прошептала Тамара Евгеньевна. - Вместо одного метра, минимум тридцать.
- Может покрыть "Карточный домик" целиком.
- Но время?! - капитан всем телом подался вперед.
- Что "время"? - растерянно спросила Этери.
- Какая длина у магнитофонной ленты "Мнемозины"? Скорость промотки?
- Бобина с широкой лентой рассчитана на двенадцать часов работы. Когда она кончается, "Мнемозина" автоматически перестает посылать тормозящий сигнал.
- Черт с ней - с широкой! Я спрашиваю про тонкую, про этот ваш ДЫЖ... ЦЫЖ-как его?
- ДЖЦ - дублер жизненных центров. Вы хотите знать...
- Да! Да! - я хочу знать, сколько времени будет жить оглушенный, потерявший память человек?
- Тонкая лента, конечно, длиннее... Примерно в два раза. Но почему вы спрашиваете?
Никто ей не ответил.
Капитан молча переглянулся с директором. Тамара Евгеньевна вдруг замотала головой и прикрыла глаза ладонью.
- Почему вы спрашиваете? - повторила Этери, в тревоге приподнимаясь со стула. - Там что-нибудь случилось, да? Андрей Львович, скажите правду. Что-нибудь с Сильвером? Неужели он решился?..
- Не только с ним. - Директор тяжело поднялся из-за стола. - Мы ничего еще толком не знаем, Этери. Но то, что вы рассказали... Если он действительно, забыв дисциплину, долг ученого, решился начать в одиночку этот опыт над самим собой... Чему я просто не хочу верить! Но если это так... И если во время опыта надвигающаяся пурга сыграла роль неизвестного злоумышленника... Я знаю ваших коллег из Вильнюса. Вы помните, чтоб они хоть раз ошиблись в таких важных выводах?
- Нет.
- А коли они правы, резкое падение давления могло так усилить сигнал, что Сильвестров оказался оглушенным, утратившим контроль над собой, над течением опыта. И не только он, все люди, спящие в здании "Карточного домика", должны были попасть в расширившуюся сферу действия "Мнемозины". Если все это так...
Он не успел докончить свою мысль. За дверью застучали чьи-то шаги, быстро, еще быстрее, почти бегом, и влетевший в комнату человек - волосы всклокочены, в руке зажата пара наушников, - закричал прямо с порога:
- Андрей Львович! "Карточный домик" ответил!
8
Оставшись одни, Стеша и Киля немного потоптались у запертой двери, потом, стараясь ступать на цыпочки, отошли обратно к тому же столику. В большой полутемной зале кафе невозможно было избавиться от ощущения, что на тебя кто-то смотрит.
- Спрятаться надо, - тихо сказал Кил"?
- Куда?
- А вот. - Он взял столик за край и осторожно опрокинул его набок. Затем рядом положил еще один - получился шалаш не шалаш, а что-то вроде низенькой ширмы. - Полезай сюда.
- Не хочу, - сказала Стеша. - Чего это я буду прятаться? Стыдно.
- Вот еще! Я, например, дома часто прячусь. То на,сеновал залезешь, то в погреб, то под кровать. Не от кого-нибудь, а просто так, для интереса - найдут или нет. Только никто не ищет.
Стеша сидела выпрямившись, задумчиво глядела перед собой.
- Знаешь, у меня сейчас такое чувство, будто все это с нами уже было. Будто мы так же сидели в большом опустевшем здании, и елка поблескивала в темном углу, и на улице ветер, а мы чего-то ждем. И страшно. Может, я сон такой видела? Или в книге прочла про похожее, но не помню, в какой. С тобой так бывает?
- А дальше чего было в твоем сне? Не доглядела?
- Кажется, кто-то вошел. Нет, не помню. Ты мертвых боишься?
- Да они не мертвые совсем.
- Откуда ты знаешь?
- Видать. Лежат все как-то удобно. А хоть бы и мертвые - мне теперь все равно.
- Почему?
- Потому что... - Киля вздохнул и медленно начал опускаться в свое укрытие.
- Давай-давай, договаривай. Не темни.
- Потому что вы теперь меня никуда с собой не возьмете, - глухо донеслось из-за столиков. - Даже если мы отсюда спасемся и всё кончится хорошо...
- Не болтай ерунды, - сказала Стеша. - Подвернуть ногу - это с каждым может случиться.
- С каждым - не с каждым, а случилось-то со мной. Димон не простит.
- А когда летом работали на стройке и его обожгло паяльной лампой, кто бегал к фельдшеру за мазью?
- Ну, мы.
- Никакие не мы, а ты. А кто его потом домой на подводе отвез?
- Так то домой. А он меня во-о-он сколько тащил. И не на подводе, а на себе.
Киля выставил уже два глаза и нос, но Стеша вдруг перестала его утешать и снова впала в задумчивость.
