Одержимый разумной программой-тульпой, босс городской полиции безответно влюблён в свою подчинённую и, вместе с ней, оказался обязан предотвратить кровавую революцию против тоталитарного правительства, которую устраивает хитрый мафиози. Однако, он ещё не знает, что это расследование заставит его выбирать между чувствами, целым городом и своими принципами. В это же время, обычная девушка из средних уровней пытается спасти своих близких из лап репрессивной системы. Ради этого, она вынуждена спуститься в ад нижних уровней и пойти на сделку с теми, кого ненавидит всей душой. Однако даже эта жертва может оказаться недостаточной. Оба даже не представляют, сколь сильно переплетены их судьбы. Ведь некто крайне могущественный уже внёс их в свои ужасающие планы. Успеют ли герои разгадать тайны родного города до того, как сокрытое зло добьётся своего?
"Я вижу конские свободы
И равноправие коров,
Былиной снов сольются годы,
С глаз человека спал засов."
Велимир Хлебников, "Ладомир"
---
Мерно тикали часы. В такт им, на изукрашенном мистическими символами столе, крутилась изящная колба со светящейся, кислотно-синей жидкостью. Момент, и когтистая, пушистая лапа остановила вращение. Её обладатель, а по совместительству, владелец вечной ехидной улыбки – чёрный, антропоморфный кот с прокусанным ухом. Фалькон – неповторимый и незабываемый.
Он – мой единственный друг в этом чужом, проклятом городе. А, кроме того, ещё и билет в лучшую жизнь. Точнее сказать, мой билет в этой чёртовой склянке. Жидкость внутри – «Мимезис».
Я не слишком осведомлён, как именно она работает, но именно благодаря ей, мой друг выглядит ровно так, как выглядит. Да и не только он. Почти все, кто живёт в Пурграде и за его пределами, имеют подобный, зооморфный вид. При нынешнем правительстве, по-другому здесь и не выжить.
Обычных людей, вроде меня, сгоняют на нижние уровни города – в стоки и коллекторы. И это ещё, если очень сильно повезёт. Могут отправить горбатиться на шахты или вообще, выселить подальше от цивилизации. Куда-нибудь в пустыню, ну или в промёрзлые пустоши. И лишь редкие счастливцы, вроде меня, остаются жить в мегаполисе, растянувшемся на многие километры вверх и вниз.
Правда, чтобы не сильно выделяться и не привлекать к себе внимание законников, приходится ходить в душном зверокостюме. Да и работать особенно не дают... Да и приходится терпеть оскорбления и нападки... Однако, я всё же тут, наверху, и всё ещё относительно доволен своей жизнью. К тому же, у меня наконец появился шанс стать полноценным членом общества.
Почему же я не могу решиться и уже сделать дело?
– Что смотришь? Бери скорее! Еле достал для тебя эту скляночку лучшего мимезиса! – прервал мои рассуждения друг, подняв склянку своей лапой, а затем подбросив её в воздух.
У меня перехватило дыхание ровно до того момента, пока колбочка снова не оказалась на мягких подушечках его лап.
– Если ты её разобьёшь, то, вместе с ней, разобьётся и вся моя годовая зарплата!
– Да расслабься ты! Ничего с ней не будет. Вот, держи, – он наконец отдал ёмкость в мои руки, она оказалась холодной на ощупь, – если так за неё переживаешь, пусть побудет при тебе. И не так уж и дорого вышло. Видел бы ты, сколько просят за правительственный мимезис, так бы не говорил.
– Вам же его бесплатно выдают каждый год.
– Конечно, выдают, без него мы бы все уже давно «растеклись». К тому же это возможность раз в год поменять свой вид. Просто, некоторые, знаешь ли, непостоянны в выборе облика. Некоторые просто хотят словить лишний кайф и подсаживаются на него. Сам слышал все эти истории, про богатых наркош с «Аркадии».
– Я очень рад, что гады с верхних уровней могут каждый день забавляться тем, на что мне пришлось копить несколько лет.
– Накопить то всего единожды необходимо. А затем, наконец, настанет «долгая счастливая жизнь»!
– Вот только не надо этих правительственных лозунгов! Если бы они хотели устроить эту самую «долгую счастливую жизнь каждому из нас», то начали бы раздавать жидкости для мутации всем, а не только тем, кто уже прошёл процесс превращения.
– Ну кто же виноват, что бесшёрстные бунтовали, требуя прекратить гонения? Вот их и прекратили. Вы сами не хотели меняться, вот у вас и забрали такую возможность. Всё логично.
– Все, кто бунтовал, давно уже в шахтах и стоках. Тоже мне «прекращение гонений».
– Кстати, насчёт бунтов... Помнишь твою просьбу «пошерстить архивы касательно родителей»? Кое-что я таки выяснил. Они тоже участвовали в тех бунтах. Так что не все из бунтовщиков оказались на нижних уровнях. Некоторые, как жили близко к «Аркадии», так и живут. Это я о тебе, если что. Ибо твои родители конечно пропали, но вряд ли оказались внизу. Тогда бы о них всё равно были бы записи в нейрокартотеке. Да и специально, ты знаешь, наше правительство «всеобщего благоденствия», никого не ссылает. Им лишь бы цветочки нюхать, да разврат чудить наверху. Неженки!
– Ты уверен, что больше никаких записей о них нет?
– За кого ты меня принимаешь? Если не веришь, то можешь сам потом заглянуть в архив. Но для этого, ты знаешь, тебе необходимо принять мимезис.
– Да, знаю. Я сделаю это сегодня... думаю...
– Не забудь купить присадки. Уже решил, кем будешь? Новое имя выбрал?
– Я ещё думаю над этим... Я бы хотел стать лобстером.
Вместо ответа, до моих ушей донёсся громогласный раскат смеха. Фалькон чуть не упал со своего дорогого кожаного кресла. Слегка успокоившись, но всё ещё слегка хихикая и утирая подступившие к глазам слёзы, он спросил:
– А креветкой стать не хочешь? Боже, брат, я знал, что вы, гладкокожие странные, но чтобы настолько!
