– Да. А еще она имела видения. И уговорила Папу Григория XI перебраться из Авиньона обратно в Рим. Представляешь: убедила Папу Римского, что такова Божья воля. Дочь простого красильщика!
Анна и сама разволновалась. А вот Лукреция, кажется, наконец немного расслабилась. Указывая на Рокка-ди-Тентенано, она спросила:
– Это здесь у Екатерины проснулось умение писать картины?
– Однажды она нашла сосуд с красной краской…
– Так вот почему наш Папа Римский так любит твои красные чернила! – перебила Лукреция.
Такой ход мысли позабавил Анну, но и тронул ее. Лестное сравнение. Мрачные предчувствия отошли в сторону. Баронесса покрепче прижала дочь к себе.
– Давай пойдем паломниками в Рокка-ди-Тентенано! Там ведь нет злых духов, Екатерина всех их изгнала. А этот монах… он действительно повесился из-за нее на дереве? Может быть, прямо утром и пойдем? Вдруг Андрополус где-то там прячется!
– Почему бы и нет? – ответила Анна, хотя и опасалась, что это не так.
– Он, наверное, – продолжала фантазировать Лукреция, – захотел посмотреть на лес, где повесился тот монах. Интересно же! А почему монах удавился?
Анна невольно усмехнулась. Все девочки обожают любовные драмы. Лукреция – не исключение.
– Монах полюбил Екатерину. Она, конечно, отвергла его. Тогда он решил убить ее во время мессы, но не смог этого сделать. Потеряв голову от безнадежной страсти, монах бросился в чащу, привязал к ветке веревку и…
– Он не хотел добиваться любви силой или обманом, – печально и задумчиво произнесла Лукреция. – Даже когда подглядел, как Екатерина купается в ручье.
Мелкая дрожь, снова сотрясавшая девочку, передалась Анне.
– Она тогда жила в монастыре Святой Агнессы, я помню, ты рассказывала, – продолжала Лукреция, – потому что мать бросила ее. Напрасно матушка так поступила с Екатериной. Она должна была о ней заботиться.
Анна поцеловала голову дочери и ощутила губами жесткость ее волос. Как будто после купания в серной воде.
– Ты была у источника? – строго спросила баронесса.
– Я ведь и раньше туда ходила. Иногда с тобой, иногда с кормилицей, а потом с Андрополусом.
– Вы купались вдвоем? Ты да он?
Лукреция кивнула. Вот она и призналась, что нарушила строгий запрет.
Анна постаралась сдержать недовольство.
– Екатерина тоже ходила к ручью без матери, – чуть помолчав, уверенно промолвила девочка, – и ничего плохого с ней не случилось, ведь правда?
. – Ее всегда сопровождали братья-монахи, – уточнила Анна, – следовали за ней повсюду и оберегали. Раймондо, Томазо делла Фонте, отшельник из Санто и еще другие. Они заботились о Екатерине, как Лиам – о тебе. Без них она – никуда, это точно.
– Даже купаться?
– Купаться, – после секундного замешательства ответила Анна, – она ходила с подругами.
– Они купались голые, как мы с тобой?
– Вы с Андрополусом баловались в источнике голышом, Лукреция? – вопросом на вопрос испуганно ответила баронесса.
– Нет, голышом я купаюсь только с тобой, матушка.
«Она обманывает меня, – подумала Анна. – Почему она не взяла с собой кормилицу или Лиама? Надо расспросить слуг. И зачем только я отправилась в Корсиньяно!»
– Ты говоришь о Екатерине так уверенно, словно знаешь о ней все. А вдруг тот подглядывавший монах все-таки попытался соблазнить дочь красильщика? – Лукреция наморщила в раздумье лоб. – Например, наобещал ей с три короба…
– Во-первых, ей ничего не было от него нужно. А во-вторых, Екатерина находилась под покровительством Папы Римского.
– Под покровительством! Монаху-то тому что до этого? Он ведь даже на убийство готов был решиться?
Анна не нашлась, что ответить. Наступила тишина, только канарейка в клетке продолжала петь свою песню.
– Погляди, как светятся пурпурные пятнышки в Рокка-ди-Тентенано! – восторженно прервала долгое молчание Лукреция. – Святая Екатерина улыбается мне! Тише! Тише! Ты слышишь, она говорит! Говорит, что мне нечего стыдиться. Господь пожелал, чтобы острие копья всегда было при мне. Значит, меня возьмут в крестовый поход. И Андрополус пойдет со мной!
Она резко тряхнула головой. Жесткие волосы хлестнули Анну по щекам. Глаза Лукреции покрылись поволокой, на лицо легла тень. Ее трясло как в лихорадке. Баронесса приложила ладонь ко лбу дочери – горит огнем. Девочка не сводила взгляда с замка.
– Пурпурные пятнышки, – прошептала она.
– О чем ты? – спросила Анна, тоже шепотом.
– Она – дочь красильщика, я – дочь красильщицы. Все одно к одному. – Лукреция вскочила на ноги, накинутое одеяло упало на землю. – Найди Андрополуса, матушка. Я хочу выкупить его вольную. Того, что есть в моем сундуке, на это хватит. Пусть мой раб всегда следует за мной, куда бы я ни шла.
Анна побежала к дому вслед за дочерью. Та стояла возле клетки с канарейкой и перебирала упавшие птичьи перышки.
– Я хочу быть Екатериной, а не Лукрецией, – твердо сказала девочка, – Вашей Лукреции вообще никогда на свете не было.
