– Что меня очень удивляет, – призналась Элена. – Всего за несколько дней до этого я разговаривала с Мар, и мне показалось, что она твердо решила раз и навсегда отказаться от наркотиков.
– Очень многие принимают такие решения, но потом срываются. Часто из-за ерунды, решив что-нибудь отпраздновать. Я добился, чтобы ее освободили, а она решила, что просто обязана отметить такое событие. Я уже виню себя за то, что помог ей. Но скажите, зачем вам ее показания?
– Обычная полицейская процедура.
В этот момент на столе адвоката зазвонил телефон.
– Извините. Это номер для неотложных дел, на такие звонки я вынужден отвечать безотлагательно.
– Конечно, дон Мануэль. Мне выйти?
– В этом нет необходимости.
На протяжении всего разговора он произнес только несколько коротких слов, и Элена не поняла, с кем он говорит. Она оглядела кабинет. На полке стояли фотографии адвоката с королем и президентом Испании, с Бараком Обамой. Но ее внимание привлекли не они, а снимок в серебряной рамке, который она уже видела. Это было фото из книги о боях в Кото-Серрано, портрет старика Матиаса и его сына-подростка. Элена вгляделась в лицо мальчика, в его орлиный нос… Ей не нужно было оборачиваться, чтобы догадаться: разговаривая по телефону, Мануэль Ромеро внимательно следит за ней.
В обществе Лукаса Сарате было не по себе, и он сочувствовал Элене. Как бы она ни старалась, на свободе парень долго не задержится: ведь он не просто жертва – в этих драках, пусть и не по доброй воле, он убил не одного сверстника. Нельзя жить рядом с человеком, который говорит, что может перегрызть тебе горло, нельзя взять и отправить такого в обычную школу или ждать его субботним вечером с вечеринки. Нет, Лукас обречен, Элене его не спасти. Надо отговорить ее от этой безнадежной затеи. Только бы она поскорее вернулась: присутствие Лукаса делало атмосферу в квартире тяжелой, удушающей. Вдруг Сарате заметил, что из комнаты исчез беспроводной телефон. Еще секунду назад он точно был на месте. Непонятно как, но Лукас прихватил его с собой в туалет.
– Отдай телефон, – потребовал Сарате, как только парень вернулся в гостиную.
Лукас безропотно протянул ему трубку.
– Кому ты звонил?
– Другу, он был в опасности.
– Ну-ка, проверим, что за друг.
Сарате лишь на секунду опустил глаза, ища кнопку повторного набора, но Лукасу этого хватило: он нанес полицейскому жестокий удар. Пока Сарате падал, Лукас ударил его еще раз, на этот раз – по голове, большой каменной пепельницей. Сарате остался лежать на ковре, под ним постепенно расползалось кровавое пятно.
– Это вы на фотографии? – спросила Элена, когда Мануэль Ромеро закончил разговор.
Она старалась вести себя непринужденно и думала, что ей это удается, – пока адвокат не ответил:
– Зачем задавать вопросы, ответы на которые вам уже известны?
– Я поняла, что это вы: по выражению лица, по форме носа. Где это?
Мануэль улыбнулся и вздохнул, как будто его обидело упрямство Элены.
– Я вам кое-что покажу. Уверен, вам понравится.
Он достал из ящика стола кольцо с пурпурным камнем.
– Ведь вы это искали?
Снова зазвонил телефон. Адвокат поднес его к уху и произнес лишь одно слово:
– Да.
Затем он впился глазами в Элену.
– Я украл его у отца. Он им не дорожил, а для меня оно имело большое значение. Не столько из-за цены, сколько из-за своей истории.
Инспектор Бланко кивнула, прикидывая, как выиграть время. Инстинкт самосохранения подсказывал ей, что нужно немедленно выскочить за дверь, попробовать убежать, позвать на помощь, но ни в коем случае не оставаться один на один с этим человеком, который сбрасывал притворную любезность, как маску. Элена вспомнила о своей сумке. Сумке с пистолетом, оставленной в припаркованной у ворот «Ладе».
– Значит, вы и есть Падре?
– Хватит задавать риторические вопросы.
– У вас, адвокатов, это принято: задавать вопросы, зная ответ.
– Мы делаем это, чтобы зафиксировать ответ перед судом или коллегией присяжных. Но сейчас ситуация другая: мы здесь одни. – Мануэль не отказал себе в удовольствии зловеще улыбнуться, и Элена услышала в его голосе угрозу.
– Мы недолго пробудем одни. Мои сотрудники знают, что я здесь, – попробовала припугнуть его Элена.
– Да, они приедут, и мы им скажем, что вы здесь были, взяли кое-какие документы и уехали. И они подумают, что вы исчезли на обратном пути. Мы даже покажем им записи с камер наблюдения, на которых вы или женщина, похожая на вас, садится в вашу столь заметную машину. Она оставит ее в Каньяда-Реаль, на том месте, где вы уже не раз бывали. Там нет камер. Ваша машина быстро исчезнет, ее растащат по кускам. Если только местные позарятся на такой раритет. А мы с вами пока поедем в другое место, вам оно понравится – думаю, вы уже давно его ищете.
В кабинет вошел человек с двумя доберманами, которых крепко держал на поводке. Мануэль Ромеро ласково улыбнулся:
– Это Буда и Пешт, вы их знаете? Вам наверняка приходилось о них слышать. Я расскажу вам кое-что забавное. Лукас называет их не Буда и Пешт, а Пешт и Буда. Оригинально, правда? Спусти их!
