— Такое впечатление, что она прошла войну, — говорит Мэри Энн, глядя на фотографию.
— Так и есть, — отвечает Майкл.
Он рассказывает ей, что это фото было в кармане Уолтера, когда он умирал. Она хочет знать, почему Уолтер отрезал свое изображение, но Майкл умалчивает об этом. Он просто говорит: «Ты же знаешь Уолтера. Знаешь, каким он был».
Потом они находят новые сокровища. Фотографию молодого безумца и старой дуры на недостроенном крыльце. Оба в грязи, машинном масле, в каких-то лохмотьях.
Он возражает, когда она отдает ему фотографию, но она заверяет, что у нее сохранился негатив.
В конце концов он берет все, что она ему предлагает.
Но даже и после того, как все вещи уложены в коробки и готовы к переезду, она никак не может успокоиться, поскольку не находит то, что так долго искала.
«Пурпурное сердце» Уолтера.
Почти пять дней они старательно избегали говорить на эту тему. Наконец он не выдерживает и спрашивает о нем.
— Если бы ты нашла в себе силы расстаться с ним, для меня это было бы очень важным. Впервые за сорок лет я не боюсь взглянуть на него.
Она вынуждена признаться, что не находит его. Странно, но нигде, кроме как в доме, оно не могло находиться. Прямо-таки мистика. Она обещает, что если найдет его при распаковке вещей, то обязательно вышлет ему.
Он сидит, уставившись на ее фото, хотя оба знают, что пора ехать.
— Позволь, я дам тебе совет насчет этой фотографии, — говорит она. — Убери ее подальше в ящик и смотри на нее только в особых случаях. А иначе она утратит свое значение. Ты перестанешь ее замечать.
Он улыбается и прячет фото в карман рубашки. Она провожает его к машине.
— Ты уедешь прямо сейчас? — спрашивает он.
— Да, как только провожу тебя.
Он кивает головой, но не двигается с места.
— Ты прощаешь его? — спрашивает он.
— Кого?
— Эндрю.
— Дай мне время.
— Хорошо. У тебя будет время. До 17 апреля будущего года. Это день нашей первой встречи.
— Это совпадение или ты знал, что это день рождения Уолтера?
— Я знал. В следующий раз мы купим цветов. И принесем их на кладбище. Расскажем, что произошло за минувший год. Скажем, что любим его. Ну и все такое. Это традиция.
Он берет ее за талию и притягивает к себе. Они привычно смыкают руки, обнимая друг друга.
— Сейчас ты похож на него, как никогда. Теперь он будет твоим фундаментом, на котором ты построишь дом.
— Ты прекрасная женщина, Мэри Энн.
— Конечно, разве нет?
Она заливается смехом.
— Ты точно не хочешь, чтобы я остался?
— Конечно, хочу. А теперь езжай. Тебе нужно строить дом.
— Да. Фундамент у меня крепкий. Так что начало положено.
Он запрыгивает в пикап и отправляется в путь.
Он выходит из машины, радуясь прохладному воздуху, шуму ручья, стуку собственных башмаков по деревянным доскам мостка.
Дом все тот же. Как половина дома. Но это ненадолго.
Деннис встречает его на крыльце.
— Старик, я уж было подумал, что ты или умер, или подался куда-нибудь в другие края.
Он улыбается, но не отвечает. Он действительно умер, действительно уезжал далеко, но теперь он здесь. Дома.
— Здесь кое-что изменилось, старик, — говорит Деннис.
Майкл оглядывается по сторонам. Вроде все как всегда.
— Это шутка?
— Не совсем. Произошел гигантский прогресс.
Он исчезает в доме и появляется с телефонной трубкой в руке.
— Ты хочешь сказать, что теперь у нас есть телефон и все прочее?
— За мой собственный счет.
— Я поражен, Деннис.
Он нажимает на кнопку телефона, вслушиваясь в протяжный гудок. Это просто музыка.
— Для тебя много почты, Майкл. Все на кухонном столе.
На кухне он берет большой бумажный пакет и выбрасывает туда весь почтовый хлам.
Оставляет лишь счета, полезный каталог, письмо от Робби и маленькую плоскую бандероль со штампом Альбукерке, Нью-Мексико.
Первым делом он вскрывает письмо Робби.
Он аккуратно складывает письмо и кладет его обратно в конверт.
