Эта история рассказывает о поиске себя в огромном мире, где все кажется чужим, где никто не принимает Истину такой, какая она есть у самого истока. Главная героиня — Рокси Голд, маленькая семилетняя девочка, которая переживает одно за другим несколько больших потрясений: ее родители разводятся именно в то время, когда в городе обретает особую популярность движение, предписывающее избавляться от тех зверей (фурри), которые не похожи на четверолапых предков своим окрасом, поэтому героиня немедленно попадает в приют. Ей предстоит выжить в одиночестве, ужиться рядом с крайне агрессивными сверстниками и разобраться в том, кем она была с самого начала. Мир оказывается гораздо шире, чем можно было представить: что, если ближайшие друзья окажутся противниками? Что, если оппоненты вдруг перейдут на сторону света? Неужели в несправедливом мире есть некая «высшая сила», которая вдруг берет под свое крыло, чтобы спасти? Сон ли это, или прекрасная сказка с счастливым концом?
Посвящаю эту работу всем, кто всегда был со мной и поддерживал в трудную минуту, что бы ни случилось. Спасибо, что вы есть. Благодаря вам я не побоялась когда-то начать, благодаря вам же мне удалось визуально обработать все, что стоило изобразить
Выражаю благодарность за неоценимую помощь моему коту, который во многом помог мне с оформлением глав и описаниями событий
— Я не буду платить тебе алименты, нищенка!
Глухой удар.
Я знала, что так будет. И я виновата в этом сама. Мне стоило сразу уходить, когда мать обнаружилась за границей со своим новым мужем. И сразу уходить, когда непохожих стали выкуривать из города.
Теперь бежать некуда.
Мне не остается ничего, кроме как сдаться самой. Нельзя просить помощи, нельзя доверять никому, даже себе. Просто нет никакого смысла впустую тратить усилия и сопротивляться
А теперь эти крики, звуки драки, скандальное расставание довольно знаменитой спортсменки с ее «непутевым» мужем.… А я… А я просто не хочу оставаться ни с кем из них. Нет, они не плохие, на самом-то деле. Просто я — лишь одна из их многочисленных вещей, которые они будут делить до последней капли крови. Хотя, чего уж скрывать, в итоге я все равно окажусь на улице с листком отказа в лапах.
Любопытно, правда?
Все дело в том, что у меня розовая шерсть. Да, такой бред, как цвет шкуры у фурри нашего города играет в данном вопросе огромную роль.
Отец входит в комнату. Я вижу перебитую переносицу, склеившуюся на щеке шерсть и явно растоптанную не один раз сигарету, которую он подобрал: его последние деньги. Я поднимаюсь с пола, на котором сидела все это время, и понуро бреду за ним в соседнее помещение. Он открывает дверь, и я тут же натыкаюсь на свою мать. Низкая и худая светло-золотистая спаниель с хрупким телосложение закрывает лапой след от пощечины и испепеляюще смотрит на отца голубыми глазами, в которых еще стоит влажный блеск от слез и горит огонек гнева. Она так сильно изменилась за месяц отсутствия в нашем скромном жилище. Это была уже не та любящая фурри, которая заливисто смеялась и просто даже воспринимала меня как живое существо. Рядом с ней стоит ее новый муж, с которым она познакомилась во время своего путешествия. Высокий ржаво-бурый пятнистый фурри с холодными изумрудными очами и иссиня-черной косой челкой. Он чем-то напоминал мне родного отца. Только бы убавить рост, перекрасить шерсть в пыльно-серый без единого пятнышка и сменить цвет глаз с травянистого на янтарный. То же безразличное выражение морды и ощущение скрытой, но вполне реальной угрозы. Никогда не понимала выбор матери.
— Я пойду к
Мы все пытаемся притвориться, что мои слова что-то значат. Что я не пустой звук слова «дочь». Что они все еще способны видеть меня саму, а не смотреть сквозь меня. Как же я безнадежно наивна и глупа…
Меня не отговаривают. Криво подписывают какие-то бумаги, суют мне в лапы и выставляют из дому. Отныне я предоставлена самой себе. Теперь я — бродячая зараза для столицы. Я — «опасна для общества». Я — «редчайшая мутация, отсталая и очень заразная». Как жаль, что мне плевать. Я спокойна. Мне не нужно заботиться об этом. Остается пройти всего половину улицы, и я попаду в нужные лапы. Все и так уже разрушено, а я — лишь часть руин.
Мои чумазые лапы ступают на первый камень мощеной площади, и позади меня вырастают две черные тени.
