В сознание ворвались тихие смешки и перешептывание. Я распахнула глаза, и в этот момент с щелчком шею стянуло что-то прохладное и увесистое, окончательно выводя меня из сонного состояния. Передо мной возникло мальчишеское лицо с прыщами и едва проступившей рыжей бородкой. Парень гаденько усмехнулся и торопливо отбежал к лавочке, на которой сидели другие дети. Предчувствуя опасность, я дернулась в сторону забора, однако, что-то помешало мне, сдавив горло. По дворику эхом пронесся дружный хохот. Обернувшись, я увидела свисающею с шеи короткую цепь, конец которой обхватывал дерево.
Возле скамейки собралось около десятка человек, в основном подростки, хотя некоторые выглядели не старше десяти лет. Один из них держал в руке толстую короткую ветку с двумя разветвлениями, между которыми был натянут эластичный шнур с небольшим отрезком кожи посредине. Сунув руку в карман, он достал пустую скорлупку от какого-то ореха и, положив его в центр, натянул шнур. Тут до меня дошло, что этим он целится в меня. Широко раскрыв глаза, дернулась в сторону. Пространства для маневра оставалось слишком мало, лишь чудом удалось увернуться. Изогнувшись всем телом, судорожно пыталась стянуть с шеи цепь, и зубами, и лапами, но она сидела слишком плотно.
– Ха, мазила!
– Дай я теперь!
По очереди в меня летели скорлупки, бутылочные пробки, скатанные в шары куски грязи, а кто-то особо жестокий стрелял и мелкими камнями. Некоторые снаряды пролетали мимо, от других я уворачивалась, но некоторые все же достигали цели.
– Попал! Видели?
– Дай мне, ты уже два раза пробовал!
– Да у тебя коргетка кривая.
– Эй, я её вообще-то сам делал.
– Ха-ха, смотрите! Какой смачный ком грязи прямо в морду.
С того момента, как оказалась в этом теле, я впервые почувствовала себя зверем. Жалким, побитым и загнанным в угол. Не знаю, сколько это издевательство продолжалось, мне казалось, что целую вечность. У меня сбилось дыхание, сердце бешено стучало в груди, тело ныло от ударов в нескольких местах, я затравлено озиралась по сторонам, молясь, чтобы это унижение скорее прекратилось.
Когда очередной снаряд попал мне прямо по носу, у меня вырвался протяжный крик, который потом перешел в жалобный вой. Несколько детей скривились и заткнули пальцами уши.
– Сейчас сюда прибежит стража, – проворчал один из них, выглядывая в переулок.
– Ладно, пора уходить. – заявил парень, который надел на меня ошейник.
Почти все, кто находился во внутреннем дворе, сорвались с мест и поспешили скрыться с места преступления. Остались лишь двое, тот самый рыжий подросток и владелец орудия моих пыток.
– Клинт, ты идешь?
– Да, – рыжий щербато улыбнулся, достав из кармана куртки нож. – Только заберу на память небольшой трофей. Думаю, хвост отлично подойдет.
– В ателье за него дадут полтинник, а то и всю сотку, – одобрительно хмыкнул второй мальчишка.
Прошедшие сутки вымотали меня морально и физически, сил попросту не осталось. Но я собиралась кусаться и царапаться до последнего.
Задрав верхнюю губу, я обнажила клыки и громко зарычала.
– Оставь животное в покое.
По двору эхом пронесся спокойный, но требовательный голос. Возле забора стоял тот самый голубоглазый незнакомец с прошлой ночи всё в том же странном коротком плаще. Клинт резко обернулся, но увидев мужчину, облегченно выдохнул.
– Не ваше дело, идите куда шли.
Отвернувшись от незнакомца, он снова двинулся на меня. Когда между нами оставались считаные шаги, подросток вдруг выронил нож и вскрикнул от боли. Неожиданно близко с ним оказался голубоглазый и схватил его за ворот куртки.
– Эй! – Клинт попытался вырваться, но незнакомец дернул его назад.
– Странно, – задумчиво протянул он, – уха два, а не одним так и не научился пользоваться.
Неуловимым движением голубоглазый выудил из рукава тот же клинок, которым угрожал мне прошлой ночью, и поднес его к лицу парня.
– Раз тебе они ни к чему, возможно я найду им лучшее применение.
– Что? Нет! Пустите!
– Ты ведь не отпустил невинное существо, а собирался и дальше его истязать. Почему я должен поступить иначе?
Он надавил острием клинка у основания уха, отчего по шее подростка потекла тонкая струя крови.
– Пожалуйста, не надо! – у Клинта вырвался жалобный всхлип.
Спокойно посмотрев на покрасневшее лицо рыжего и полные слез глаза, незнакомец скривился. Резко отпустив парня, он просто сказал:
– Брысь.
Не оглядываясь, парень бросился к арке, скрываясь из виду. Второй мальчишка уже давно сбежал, поэтому во внутреннем дворике мы с голубоглазым остались одни. Несколько мгновений он разглядывал меня, чуть наклонив голову вбок.
– Ну и видок, – наконец сухо заметил он.
Опустившись на корточки, протянул ко мне руку. Я невольно отшатнулась, не зная, что от него ожидать.
– Хочешь, чтобы тебя здесь нашла стража? Как знаешь.