-- Нет. По-моему, он с Флурансом. Koe-кто из стрелков, желая убить время, режется в карты.
Звон и грохот в мгновение ока очищают зал кабачка на улице Тампль. Это прикатила из Бельвиля наша пушка "Братство", y нее великолепная упряжка, зарядный ящик. Тащат ee шестериком рослые битюги. На месте переднего ездового в роли главного пушкаря -- Марта. O6лепив пушку со всех сторон -на стволе, на зарядном ящике, цепляясь за все, за что можно уцепиться,-висит прислуга: Пружинный Чуб, Торопыга, Киска, Адель, Филибер, Зоэ, Ортанс Бальфис -- дочка мясника! -- Барден с Пробочкой.
Восседая на коне -- бретонском битюге,-- Марта обводит рукой свои кортеж и ноказывает мне язык.
-- Марш с пушкиl -- командует она.-- Выдвинуть пушку "Братство" на огневую позицию!
Она поднимается в седле и объявляет федератам и любопытствующим, столпившимся вокруг:
-- Сейчас попробуем нашу рыластую на Ратуше! Гифес хлопает Марту по плечу:
-- К столу, дети Коммуны...
Огромнейший котел слишком мал для того, чтобы насытить все эти бурчащие с голодухи животы, но распределение пищи происходит совсем не так, как обычно в предместье.
-- Хватит, хватит...
-- Мне что-то сегодня есть неохота.
-- Лучше дайте лишнюю картофелину вон тому сопляку.
Марта ничего не желает слушать, велит распрячь лошадей, повернуть пушку. И вот наше орудие наведено на Ратушу.
-- A... a... она не взорвется? -- спрашивает Марта y Гифеса, обеими руками, точно куклу, прижимая к груди первый снаряд.
-- Не думаю,-- неуверенно отвечает типографщик.
-- Hy и ладно! A что будет, если окажется, что бомба слишком мала?
-- Может не долететь до Ратуши, и все тут. Федераты и зевакн только улыбаются, наблюдая за детворой, готовящей свое орудие к первому выстрелу.
-- B конце концов, такая же пушка, как другие, a нам бог знает чего о ней наговорили,-- бормочет кое-кто. ° Ночь наполнена радостью, каждый ощущает сладостный трепет веры, которую дает сила; улица Тампль ворчит и потягивается гибко и мягко, как могучий тигр, когда он, весь подобравшись, не отводит глаз от добычи. Пушка "Братство" только часть, ясерло длинного, очень длинного орудия, которое тянется до самоro Бельвиля, до Бютт-Шомона, и ee бронзовый ствол -- улица, a душа ee -- народ.
-- B самую середину цельтесь! -- вопит Марта.-- Туда, между воротами, где часы!
Пружинный Чуб, забив заряд, откладывает в сторону прибойник. Марта вставляет снаряд, он скользит сам по себе, увлекаемый собственным весом, a в стволе что-то свистит.
-- A ну, ребятишки, не валяйте дурака! -- кричит Ранвье.
Люди, стоящие на баррикаде, вскрикивают: красное знамя взвивается над штаб-квартирой власти.
-- Опоздали...-- бормочет Марта и прижимается лбом к стволу пушки.
x x x
-- Завтра будет ведро,-- заявил Желторотый, изучая с балкона Ратуши iмрижское небо.
-- Ты это из-за знамени говоришь?
-- Да нет. Я-то без заковык говорю.
B коридорax, на лестницах приходится перешагивать через сморенных сном в разных позах федератов. Te, кто вдесь не в первый раз, в один голос твердят:
-- Напоминает тридцать первое октября...
-- H-да, но это тебе не тридцать первое!
"Вожаки" сходились со всех четырех сторон Парижа, "великие люди" квартала, которые даже не знают друг друга, они наспех знакомятся, потом рассказывают, "как это все произошло" в их "краю". Например, некий гражданин по фамилии Аллеман* проснулся от кошмара: он увидел во сне, что Тьер режет патриотов.
-- Вскакиваю с постели, открываю окно... на набережных полно солдат. Пантеон занят! Наспех одеваюсь, хватаю ружье, скатываюсь с четвертого этажа!.. Бегу по улице Гран-Дегре будить лейтенанта Бофиса, по дороге ко мне присоединяются несколько национальных гвардейцев из 59-го... Оттуда мчусь к Журду* на улицу Сен-Виктор. Он спит... Граждане, все на Сен-Maрсель!
Пикеты гвардейцев с горечью обсуждали расстрел двух генералов. Кош не одобрял эту расправу.
-- Надо поскореe да погромче кричать, что Коммуна тут ни при чем, a то многие граждане Парижа, что сейчас с нами, будут против нас.
-- Генералы сами первые убийцы,-- отрезал Шиньон.-- Тома и Леконт были из самых худших, пусть катятся ко всем чертям!
-- Оба тела были сплошь изрешечены пулями: чуть ли не дрались, чтобы в них стрельнуть. Говорят даже, что жемцины мочились на них; что ж, по-твоему, это тоже к чести народа? -- гнул свое прудонист.
-- Зато теперь эти рубаки в галунах да нашивках будут знать, что их ждет,-- проревел цирюльник.
Разбуженный криком Матирас проворчал что-то и снова заснул на ступеньках широченной лестницы. Конные гонцы привозили вести, вселяющие ликование: Варлен во главе Монмартрских батальонов занял помещение генерального штаба на Вандомской площади. Дюваль с национальными гвардейцами XIII округа расположился в полицейской префектуре. Тьер со своими министрами дал тягу. Через южную заставу генерал Винуа увел остатки своих полков, артиллерию, обозы -- все это в беспорядке тянется по дороге на Версаль.
Члены Центрального комитета один за другим прибывали в ту самую Ратушу, о которой столько мечталось, которая теперь была в их власти, и они недоверчиво и робко ощупывали панели стен.