- Ого! - отозвался ей, прикивнув маститой головой, Сыромолотов. - Это называется - знай наших!.. Но, пожалуй, пожалуй, что вы правы: лучше угадывать события, чем плестись за ними в хвосте.
- Я думаю, события будут теперь идти быстро, - сказала Надя, а Катя добавила:
- Даже не идти, а лететь, раз война сделалась мировая.
- Как это лететь? - не поняла или сделала вид, что не поняла, Нюра.
- Очень просто: подгоняют теперь революцию отовсюду в сорок кнутов: "Наступай скорее!" - объяснила Катя.
Сыромолотов же вспомнил то, что всего лишь часа четыре назад говорил ему Дерябин, и, занятый своим альбомом, буркнул, ни к кому не обращаясь:
- А полиция что же делает? Спит, что ли?
Это упоминание о полиции так не вязалось с тем настроением, какое создалось в комнате Нади, что все три девушки приняли его за шутку и рассмеялись дружно.
Странным показалось Сыромолотову услышать этот дружный, вполне искренний смех над такою, казалось бы, непреоборимой глыбой, как Дерябин, сидящий на вороном Черкесе. Он даже поднял брови и оглядел поочередно их всех трех, начиная с Нади, на которой дольше задержался взглядом. И, обращаясь к Наде, сказал:
- Вы, Надя, сами же мне указали на Дерябина, за что вам большое спасибо от лица искусства, однако почему же он кажется вам так смешон? По-моему, он в достаточной степени серьезен, и у него сабля сбоку и револьвер, и городовых полон двор, и пожарные машины, и лошади как звери, и чего только нет, а у вас что же собственно, чтобы выстоять, например, даже против пожарной кишки?
- А вы на нашем заводе когда-нибудь бывали? - с явным вызовом спросила Катя.
- На каком это вашем заводе? - не понял он.
- На Путиловском. Я ведь оттуда.
- Слыхал про Путиловский, но бывать там никогда не приходилось.
- Позвольте, а кто же будет у вас на площади? Ведь рабочие-путиловцы, конечно, и других заводов? - продолжала Катя.
- Разумеется, кто же еще? - очень твердо ответил Сыромолотов, хотя еще за момент до вопросов Кати он не представлял отчетливо, что масса демонстрантов на Дворцовой площади, огромная, многотысячная, плотная масса, - из кого же главным образом может она состоять, как не из рабочих?
Надя же, точно только что обдумав ответ на его замечание о Дерябине, сказала:
- У Дерябина револьвер и сабля и пусть еще пожарные машины, чтобы окатывать с головы до ног водою, а путиловцы делают орудия и снаряды для армии...
- И могут взять да и перестать их делать, - закончила за нее Катя.
- Перестать? - переспросил Сыромолотов.
- Понятно! Забастовать и выйти на улицы, между прочим и на Дворцовую площадь. И что тогда может с ними сделать полиция, когда их в одном только Петербурге сотни тысяч?
- Сотни тысяч?.. - удивился было Сыромолотов, но тут же согласился: Разумеется, теперь, во время войны, их должно быть гораздо больше, чем в мирное время... Значит, целая армия!
- И еще какая! - подхватила Катя. - А далеко ли уйдет без этой армии та, которая сейчас на фронте?
Катя сказала это с большим подъемом, и Сыромолотов увидел, что у нее появилось вдруг новое для него выражение лица. Даже щеки ее показались ему не так круглы и румяны, как раньше. Она просто загорелась вся, - и щеки, и лоб, и подбородок, - и взгляд ее несколько запавших глаз стал не по-женски жестким.
- Держите это выражение, пожалуйста! - обратился он к ней, заторопившись и подняв палец. - Я это сейчас занесу в альбом.
И несколько минут потом он ничего не говорил, напряженно схватывая то новое в ее лице, что показалось ему вдруг значительным, а когда удалось ему это, сказал:
- Вот такою вы, Катя, и будете у меня на холсте!.. И такими, как вы сейчас, будут у меня все. Вы для меня большая находка, должен я вам признаться.
На столе, как и в первый раз, стоял самовар и стакан чаю давно уже был налит для Сыромолотова заботливой Надей, но только теперь он дотронулся до него и выпил его залпом, хотя он был уже почти холодный.
- Вы говорите, что вы с Путиловского завода? - спросил Катю Алексей Фомич. - А что же именно вы там делаете?
- Как что именно? - удивилась Катя. - Живу там у отца с матерью. Я и родилась даже там.
- Значит, ваш отец что же, работает, что ли, там?
- Конечно, а то как же.
Кем именно работает на заводе отец Кати, не спросил Сыромолотов, не счел это удобным, он протянул только:
- Во-от в чем дело! - и добавил: - А вот вы вспомнили про девятое января...
Катя не без гордости перебила его:
- Вот тогда-то, девятого января, и выступили наши путиловцы!.. Я тогда еще девчонкой была, но все хорошо помню.
- Путиловцы, значит, это?.. Видите, как!
Несколько мгновений смотрел Сыромолотов на Катю, не отрываясь, и проговорил наконец:
- В таком случае мне, значит, надобно ехать к вам на завод и там делать этюды к картине... Вот уж действительно не знаешь, где найдешь, где потеряешь! У себя в мастерской я потерял, а здесь нашел... - Вспомнил снова Дерябина и добавил: - Какой, однако, знаменательный для меня выдался сегодня день!
