Все хохотали. Александр оскалил белые зубы. Но вскоре ему показалось, что смеются уже не над баснью и не над Хвостовым, а над самим дядюшкой. Василий Львович весь осклиз, обмяк от смеха, чихал громко и непрерывно, пытался что-то сказать и лепетал в промежутках между чохом и икотой какой-то вздор. Положение его было жалкое. Ему дали воды, и, вздохнув, икнув напоследок, он пришел в себя. Дашков читать не стал, у него были на то свои причины: Дашков был заика. Очередь была за князем Шаликовым. Шаликов открыл, поискал глазами и прочел, к удивлению всех, какие-то стихи, ничем не забавные и даже изрядные. Это был эпиграф к "Притчам":
Вот книга редкая: под видом небылиц Она уроками богато испещренна; Она - комедия; в ней много разных лиц, А место действия - пространная вселенна.
Все недоверчиво покосились. Тургенев попросил у него книгу, открыл, перевернул страницу и прочел:
Мужик представлен на картине; Благодаря дубине Он льва огромного терзал.
Листнул наугад и снова прочел:
Летят собаки, Пята с пятой.
