Конкретность последнего намека ясна (может быть, здесь Пушкин имеет в виду Рылеева, который был шокирован низким ремеслом Алеко, или Вяземского тоже защитника "высокого героя").
Характерно здесь и пародическое "Его пою" (ср. в "Евгении Онегине": "Пою приятеля младого"); "высокий строй" приобретал для Пушкина особую ценность в двупланной, полупародической связи со сниженным героем. И здесь очень болезненно для архаистов было указание на Державина, который больше, чем кто-либо, сместил штили и внес в высокую оду низкие мотивы. Крайне любопытно, что возвращение к старой теме повлекло у Пушкина за собою и старые комические рифмы; ср. рифмы "Оды графу Хвостову":
с подчеркнутыми: регистратор - литератор; сенатор - регистратор.
Еще раз вспомнил статью Кюхельбекера Пушкин через десять лет после ее выхода, в 1834 г., перечитывая шутку И. И. Дмитриева "Путешествие N. N. в Париж и Лондон". По живости полемики со статьею, со дня выхода которой уже минуло десять лет, видно, что вопросы, затронутые Кюхельбекером, не были еще окончательно ликвидированы:
"Есть люди, которые не понимают Байрона, есть люди, которые находят и Горация прозаическим (спокойным, умным, рассудительным - так ли?). Пусть так, но жаль было бы, если бы не существовали прелестные оды, которым подражал и наш Державин. . . Нам приятно видеть поэта во всех состояниях и изменениях его живой творческой души: и в печали, и в радости, и в парениях восторга, и в отдохновении чувств, и в ювенальном негодовании, и в маленькой досаде на скучного соседа... Благоговею перед созданием Фауста, но люблю и эпиграммы... Есть люди, которые не признают иной поэзии, кроме выспренной..." [173]
Круг вопросов, поставленный Кюхельбекером, затронут и в "Евгении Онегине". Здесь интересны, впрочем, не столько приведенные выше полемические строфы, сколько рисунок Ленского. Основные задания Пушкина в этом романе были не типологические; поэтому вряд ли можно говорить о типе Ленского. Другой вопрос, каким образом скомбинированы в Ленском черты, дающие простор для литературных "отступлений". Здесь получает свое значение категорическое утверждение Плетнева о том, что Пушкин "мастерски в Ленском обрисовал лицейского приятеля своего Кюхельбекера". *
У Пушкина в старые фабульные рамки подставлены новые схемы героев комбинированных, двойственных, двупланных, полупародических; так, вместо идеального "героя" дан полупародический Ленский как схематический литературный портрет, "поэт", удобный для вставок чисто литературного, а иногда и полемико-пародического характера. Ленский задуман, как "романтик". Рисовка его вначале двойственна и неуверенна; первый очерк нетверд.
К строке:
имеются многозначительные варианты:
Таким образом, Ленский первоначально был крикуном и мятежником, и только впоследствии "мечтатель" вытесняет в стихе "мятежника", а потом, регрессивно, и "крикуна". Первоначально он из Германии туманной привез не
