По данным 1830-х гг., при Кистеневе по плану значилось 978 десятин и сверх того в пустоши Кривенке 50 десятин пахотной земли, да купленной крестьянами 60 [830] – всего 1088 десятин; сенокосу 262, леса крупного строевого чернолесья – 15, мелкого кустарника – 6, под поселением, огородами, коноплянниками – 48, под половиной речки Чеки, озерами и заливами – 33, под проселочными дорогами – 6, всего 1460 десятин. По 7-й ревизии душ числилось – 474, по 8-й – уже 524 (и 538 женского пола). Село Кистенево состояло на оброке. Тягловых единиц в нем числилось 212, каждое тягло платило по 50 руб., что составляло общую сумму дохода в год 10600 руб[831]. И из Кистенева Сергей Львович Пушкин выжал все, что мог. 3 февраля 1827 г. он заложил 100 душ за 20000 руб. и 10 ноября 1831 г. перезаложил их за 5000 руб., взяв дополнительно по 50 руб. за душу; в 1828 г. 10 июля он заложил еще 100 душ за 20000 руб. и перезаложил их 3 октября 1831 г. еще за 5000 руб. и, наконец, 19 июля 1834 г. он заложил последние 76 душ за 15 200 руб.
В 1836 г. с Сергеем Львовичем Пушкиным случилось очередное несчастие. Он так запустил платежи по долгам в опекунский совет под залог своих кистеневских мужиков, что довел дело до последней черты. Приехал в Кистенево дворянский заседатель Трескин и при двух дворянских свидетелях описал для передачи в управление дворянской опеки 37 крестьянских семей. После поименной переписи крестьянских мужиков, жен и детей Трескин присоединил следующие подробности о положении кистеневских мужиков; подробности эти, набросанные в отношении крестьян, принадлежавших Сергею Львовичу, в полной мере применимы и к собственности Александра Сергеевича. Уместно будет с официальным описанием сопоставить и сделанное с натуры заседателем Трескиным:
