8-е, Я нахожу еще одно средство ипорасчету моему должно быть Выгодным придеревне Кистиневе зделать кирпичный Сарай, в господскую экономию, навыработку кирпича людей определить неймущих состояния не и благонадежных в отпуске Попачпортам.
9-е, назаведение это для сараев лесу потребуется немного инетак дельной унас онаго наберется в своей рощи из сухоподстоинаго, а только будут покупатся дрова наобжиг кирпича.
10-е, Крестьянам заработу кирпича деньги должны зачитаться воброк, А деньги наличныя только ипотребуются призаведении сем напокупку Дров и навыдачу рабочим для хлеба, напредмет Этот полагаю быть достаточным 300 руб. серебром, которыя в будущую осень все попродажи кирпича выручутся с преимуществом с тем в мести изачитающия рабочим аброчныя деньги будут выручены, чрез посредство сей работы рабочие вовремя лета заработают за себя весь Годавой Аброк, Я ето нахожу весьма полезным.
Но без особеннаго Опекунскаго распоряжения ипредписания завести етаго я немогу…
Мои горячо любимые родители, обращаюсь к вам в минуту, которая определит мою судьбу на всю остальную жизнь. Я намерен жениться на молодой девушке, которую люблю уже год– мадемуазель Натали Гончаровой. Я получил ее согласие, а также согласие ее матери…»I
Однако будущая теща поэта рассчитывала на материальную выгоду, нужны были деньги, и поэтому Александр Сергеевич продолжал свое послание с тревогой: «Это является единственным препятствием моему счастиюII. У меня нет сил даже и помыслить от него отказаться. Мне гораздо легче надеяться на то, что вы придете мне на помощь. Заклинаю вас, напишите мне, что вы можете сделать для…»
История сохранила эти строки на французском языке в черновике письма, которое послал А. С. Пушкин родителям в начале апреля 1830 г.
Отец обещал помочь сыну, заложив часть имения. Под залог поэт мог получить некоторую сумму. А что было дальше?
Недавно в Центральном государственном архиве МосквыIII обнаружили документы, дающие ответ на этот вопрос.
В конце января 1831 г. А. С. Пушкин занялся оформлением залога. В журнале Московской сохранной казны есть запись: «10 класса чиновнику Александру Сергеевичу Пушкину под деревню выдано января 29 дня 40000 рублей». Однако в переписке Пушкина речь идет о 38 000 рублей, из которых он передал матери Натали одиннадцать тысячIV. Где еще две тысячи?
Дело в том, что получив деньги, Пушкин должен был формально стать членом Московской сохранной казны. И он внес в кассу казны 1000 руб.
В алфавите вкладчиков появляется запись: «1831 г. февраль. 10 класса Пушкин Александр Сергеевич № 41862». Второй тысячей он погасил один из срочных долгов.
Свадьба состоялась. Молодые обзавелись «хозяйством, не входя в частные долги»V. А какова же судьба той тысячи рублей, которую А. С. Пушкин внес в кассу Сохранной казны?
В главной книге по вкладам на третьей странице имеется запись: «Дебет: 10 класса Пушкин Александр Сергеевич 1831 г. декабрь. Баланс – 1035,75». Значит, за год вклад возрос на 35 руб. 75 коп. то есть на 3,5 %. В этом же документе есть сведения о вкладе поэта по декабрь 1833 г., когда он, вместе с процентами, составлял 1360 руб. 95 коп.
После смерти А. С. Пушкина никто из его родных этим вкладом не воспользовался, и он продолжал расти. До какой суммы и до какого времени? Дальнейшая судьба пушкинского вклада пока остается тайной толстых фолиантов Московской сохранной казныVI.
В 1832 г. осенью Пушкин провел около трех недель в Москве; выехал из Петербурга 16–17 сентября, выехал из Москвы 10 октября. С большим опозданием первое по возвращении письмо своему задушевному приятелю и другу Павлу Воиновичу Нащокину он отправил только 2 декабря. «Приехав сюда, – писал Пушкин, – нашел я большие беспорядки в доме, принужден был выгонять людей, переменять поваров, наконец, нанимать новую квартиру»[1013]. Пушкин сообщил Нащокину и свой новый адрес: «В Морской, в доме Жадимировского»[1014]. Прежде Пушкин жил на Фурштатской в доме Алымова. Переезд в дом Жадимировского неправильно относили биографы Пушкина к середине октября. Контракт на квартиру был заключен 1 декабря, а 2 декабря Пушкин внес в счет квартплаты за первую четверть 1000 рублей. Следовательно, днем переезда надо считать 1 или 2 декабря.
У знатока исторической топографии города Петербурга находим следующие подробности о доме, в котором поселился Пушкин, и о домовладельце. «В переписке Пушкина, – читаем мы у этого исследователя, – не указан № дома Жадимировского, у которого в это время (1832–1833 гг.) в Морской улице были два дома, один, как видно из приложенного плана, угловой на Гороховскую улицу (ныне № 27, дом Российского общества страхования), другой наискосок, второй от угла Гороховой, ныне № 22 г. Тура» (см. схему).
