Дворянская опека все предположения опекунов утвердила, и по особой описи все вещи, находившиеся в опекун-совете, были переданы Наталье Николаевне Пушкиной.
«Материалы для истории Петра Великого» до сих пор еще не увидели света. Кое-какие части этой работы Пушкина за это время затерялись. Впервые все сохранившееся будет напечатано в издании сочинений Пушкина, которое в настоящее время подготовляется в Госиздате.
С документальными данными об имущественном положении Пушкина надо сопоставить изданное свидетельство приятеля, хорошо знавшего материальные дела Пушкина и одно время, в 1834 г., помогавшего поэту в их разрешении, – С. А. Соболевского. В феврале 1837 г. Соболевский находился в Париже и узнал о смерти Пушкина 11 или 12 февраля[1052]. В этот день Андрею Николаевичу Карамзину, бывшему в гостях у Смирновой, подали письмо из Санкт-Петербурга от матери, Е. А. Карамзиной. 24/12 февраля (т. е. вечером этого дня или на другой день после получения) Карамзин писал: «Я получил Ваше горестное письмо с убийственным известием, милая, добрая маменька, и до сих пор не могу опомниться. Сидя за столом у Смирновых, мне вручили ваше письмо, я переменился в лице, потому что только четыре дня тому назад получил последнее, но, увидя вашу руку и милой Сонюшки – успокоился; прочел, вскрикнул и сообщил Смирновым. Александра Осиповна горько плакала. Вечером собрались у них Соболевский, Платонов». На другой день, т. е. 25 февраля, Карамзин приписал к письму: «Сейчас выходит из комнаты Соболевский. Ему пришла в голову хорошая мысль: он предлагает открыть по России подписку для детей Пушкина и оставлять проценты с капитала до замужества дочерей и до полного возраста сына. Он будет об этом сам писать Жуковскому»[1053].
Соболевский написал это письмо и первоначально действительно адресовал его В. А. Жуковскому, но потом вспомнил о Плетневе и, признав, что он лучше Жуковского опечет интересы семьи Пушкина, заменил в обращении имя Жуковского именем Плетнева. В письме Соболевского два момента обращают особое внимание: суждения о жене Пушкина, Наталье Николаевне, о ее расточительности и бесхозяйственности и чрезвычайно пикантное мнение о непродолжительности популярности («народность») Пушкина: «быть может, Пушкин в потомстве не переживет и 25 лет». Вот тебе и дружественный ценитель пушкинских произведений.
Приводим целиком письмо Соболевского, извлеченное нами из собраний Онегинского музея, что ныне находится в составе Пушкинского Дома.
