Основные расходы были связаны с его статусом. В мае 1830 г. Е.М. Хитрово советовала Пушкину стать придворным: «Судя по тому, что мне известно об образе мыслей государя относительно вас, я уверена, что, если бы вы пожелали получить какую-либо должность при нем, она была бы вам предоставлена»[245]. В ответном письме Пушкин отверг такую возможность: «Быть камер-юнкером мне уже не по возрасту, да и что стал бы я делать при дворе? Мне не позволяют этого ни мои средства, ни занятия»[246]. Пушкин не хотел делать долги из-за нарядов жены, не собирался быть камер-юнкером, понимая, что это приведет к дополнительным тратам денег. Но в декабре 1833 г. пожалование в камер-юнкеры состоялось. Для светской жизни Пушкиным нужны были карета и кучер. Только оплата кучера составляла 300 руб. в месяц, или 3600 руб. в год. Заметим, что в это время жалованье Пушкина составляло 5000 руб. в год.
Дорого стоили туалеты Натальи Николаевны. Ее дочь от второго брака, А. П. Арапова, в своих мемуарах пытается отрицать, что расходы на наряды влияли на семейный бюджет: «Некоторые из друзей Пушкина, посвященные в его денежные затруднения, ставили в упрек Наталии Николаевне ее увлечение светской жизнью и изысканность нарядов. Первое она не отрицала. но всегда упорно отвергала обвинение в личных тратах. Все ее выездные туалеты, все, что у нее было роскошного и ценного, оказывалось подарками Екатерины Ивановны»[247]. Хотя какие-то подарки от тетки Пушкина получала, утверждение о том, все ценное и роскошное оказывалось подарками, конечно, не соответствовало действительности. Впрочем, трудно сказать, принадлежит ли такая интерпретация самой Наталье Николаевне или дочь решила создать приукрашенный портрет матери.
Версия о подарках от тетки красивая, но сохранились и документы, прежде всего, о покупках в модном магазине Сихлер (Sichler), расположенном на ул. Большая Морская, д.31. Пушкин 2 сентября 1833 г. писал жене: «Тебя теребят за долги, Параша, повар, извозчик, аптекарь, Mde Sichler etc., у тебя нехватает денег»[248]. В конце декабря 1834 г. долг магазину Сихлер составляет 1000 руб.[249], в первой половине 1835 г. – 3000 руб.[250]В 1836 г. при подсчете долгов Пушкин записывает: Сихл. – 3500, и, что интересно – тетке – 3000[251]. И наряды покупались в долг, и у тетки занимать приходилось. Последний счет Сихлер оплатила Опека. Заметим, что магазин Сихлер был, конечно, не единственным местом, где Наталья Николаевна приобретала наряды.
В 1835 г. денег Пушкину уже катастрофически не хватало. 22 июля он пишет Бенкендорфу:
В течение последних пяти лет моего проживания в Петербурге я задолжал около шестидесяти тысяч рублей. Кроме того, я был вынужден взять в свои руки дела моей семьи; это вовлекло меня в такие затруднения, что я был принужден отказаться от наследства и что единственными средствами привести в порядок мои дела были: либо удалиться в деревню, либо единовременно занять крупную сумму денег. Но последний исход почти невозможен в России, где закон предоставляет слишком слабое обеспечение заимодавцу и где займы суть почти всегда долги между друзьями и на слово.
Благодарность для меня чувство не тягостное; и, конечно, моя преданность особе Государя не смущена никакой задней мыслью стыда или угрызений совести; но не могу скрыть от себя, что я не имею решительно никакого права на благодеяния Его Величества и что мне невозможно просить чего-либо.
Итак, Вам, граф, еще раз вверяю решение моей участи[252].
Естественно, что, получив такое письмо, Бенкендорф не мог не доложить об этом Николаю I. На письме есть резолюция Бенкендорфа: «Император предлагает ему 10 тысяч рублей и отпуск на 6 месяцев, после которого он посмотрит, должен ли он брать отставку или нет»[253]. Щеголев считал, что Пушкин был «аффрапирован» таким предложением, что «царская подачка совершенно его не устраивала», и что он «пошел дальше по пути унижения», обратившись с просьбой о ссуде в 30 000 руб.[254]
