– Гениально! – продолжал свой монолог Мефистофель. – Кашу маслом не испортишь! Тот, кто обладает властью, не устоит перед искушением ее использовать. – Довольный ходом своих мыслей, он широко улыбнулся, зловеще обнажив белоснежные зубы.
Кот, наблюдая эту сцену из-под стола, потерял бдительность и с любопытством высунул голову наружу. «Может, и мне что-то нужно? – обиженно подумал он. – Если бы не мои астрономические знания, так и не случилось бы ничего. А я сижу тут, жду чего-то под столом!»
Но не успел Кот завершить свои размышления, как оказался поднят рукой Мефистофеля и повис прямо над бездонной шляпой волшебника.
– Это я тебя создал! – гордо произнес Кот, болтаясь в воздухе.
– Меня?! – удивленно в два голоса произнесли Александр и Мефистофель.
Поэт снизу вверх посмотрел на болтающегося Кота и демонстративно с ухмылкой отвернулся. Краем глаза он заметил, как Кот упал в шляпу злого искусителя, но помешать этому не попытался.
И тут же со всех углов сбежались черные пауки, уже не показавшиеся Александру такими страшными, как первые, поползли по нему, норовя добраться до самого сердца, которое отчего-то сжалось и уменьшилось в размере, став не больше горошины. Темная сила, до этого сковывавшая лишь ноги поэта, поднялась вверх, захватила все тело до головы, наделив Александра безграничными способностями.
– Да! – сладко улыбнулся Мефистофель и дружески подмигнул поэту. – Вот видишь, как легко устроена наша жизнь: стоит принять решение, как судьба тут же подбрасывает тебе подарки, – только успевай получать! – Он одобрительно похлопал Александра по плечу.
– Еще?! – с азартом сказал поэт, не зная, на чем сделать акцент – на вопросе или утверждении.
– Еще! Еще! Еще! – трижды прокричал Мефистофель, увеличиваясь в размерах. Его голова уперлась в потолок, и он торжествующе рассмеялся.
Бассет, поскуливая от ужаса, сжался под столом в комок и закрыл глаза своими длинными ушами.
– А ты ведь смел! Не то, что этот пес! Хочу тебя я наградить особо! – С этими словами Мефистофель подошел к стене и сдвинул ее в сторону, подобно занавесу в театре. Вспыхнул свет, и поэт оказался в огромном зале, на сцене, освещаемый множеством золотых софитов.
– Браво! Браво! – закричала невесть откуда взявшаяся толпа, и восторженные взгляды, будто руки, приподняли Александра от пола.
– Прошу! – сказал Мефистофель и поклонился, указав на ряд ступеней, которые вели к чему-то очень ценному и сокрытому от любопытных глаз толпы красной мантией.
– Слава! Слава! – закричали люди.
Мефистофель, будто дирижер, взмахнул руками. Толпа по его команде подхватила поэта и понесла по ступеням к желаемой славе, бессмертию и вечности. Пауки на липких лапах не отставали, окутывая Александра паутиной дешевых комплиментов.
– Вуаля! – опередив торжественную делегацию, Мефистофель оказался наверху и поднял красную мантию, подкинув ее в воздух. Под самым куполом огромного зала, в центре площадки с ведущими к ней ступенями, стоял величественный золотой трон, украшенный узорчатой резьбой с поэтической символикой – лира, труба и свиток.
Поэт при виде трона растерянно посмотрел по сторонам, но его нерешительность никого уже не интересовала, а, скорее, подстегивала толпу к еще более восторженным крикам и демонстрации всеобщего обожания.
Мефистофель жестом пригласил Александра занять только для него предназначенное место на троне, но поэт с сомнением смотрел на своего искусителя, с надеждой ища в его глазах поддержку.
«Да чтоб тебя!» – подумал Мефистофель, а вслух произнес:
– Чем больше усилий, тем больше слава, мой друг! – и покрутил головой в поиске еще более убедительных доводов. Его взгляд коснулся хрустальной вазы, в которой находился цветок, подаренный поэту прекрасной Алиной, такой же нежный, как она сама. По воле волшебника цветок взмыл в воздух и, словно одурманивающая наживка, повис над троном.
– Алина! – прошептал поэт, вдыхая аромат цветка, и полез на трон.
В воображении Александра лепестки превратились в благоухающие локоны, стебель – в тонкий девичий стан, и вот уже губы поэта потянулись к поцелую…
Мефистофель довольно улыбнулся, потирая ладони.
Бассет зарычал из-под стола, угрожая цапнуть за тонкие, будто «лакомые косточки», пальцы чародея, и обнажил клыки.
–Спасти хочешь? Хозяина любишь?– отреагировал Мефистофель.– Тогда в шляпу! Отпущу! Обещаю!– добавил он и, вытянув за длинные уши пса из-под стола, подмигнул ему с обманчивой улыбкой.
Бассет взлетел над шляпой за секунду до «ядовитого» поцелуя, когда Александр уже почти взобрался на трон, желая разместиться там со всеми удобствами. Темная сила подступила к горлу поэта и медленно, как удав, обвилась вокруг его шеи.
– Стой! – отважно и громко гавкнул Бассет, болтаясь, как прежде и его друзья, в воздухе. Со слезами отчаяния на глазах он истово завилял хвостом.
Поэт остановился и обернулся. Он вдруг увидел, как тени его друзей, закованных в рабские кандалы, медленно уходят вдаль.
– Что ж, продолжай! Приятно, без сомненья! – не ожидая такого поворота, нарочито ласково сказал Мефистофель и хотел было опустить Бассета в шляпу, но вдруг…
