Александр стоял перед зеркальной дверью бельевого шкафа и в замешательстве смотрел на свое отражение. Босые ноги поэта запутались в одеяле, брошенном впопыхах на пол.
Кот открыл дверь шкафа, и Бассет, ухватившись зубами за штанину брюк, выволок их с полки. Мышка шмыгнула на вешалки и побежала, перебирая их лапами, как костяшки на счетах. Затем всем телом повисла на красной рубахе и скинула ее вниз.
Александр схватил брюки и, подпрыгивая, старательно пытался попасть ногой в штанину.
– Да кто их звал! – возмущался он вслух и, сделав три прыжка в сторону, ударился бедром о стол.
Графин с остатками лимонада качнулся и упал на пол.
Бассет резко сорвался с места и, как в цирке, поймал падающий графин носом.
Пес хотел было сказать: «Вуаля!», но в его открытый рот попал напиток и, причмокнув, Бассет со знанием дела заявил:
– Бульон! – затем задумался и добавил: – Грушевый!
Мышка засмеялась над псом, упав от хохота на спину. Словно желая проучить шутницу, с полки свалился цилиндр поэта, накрыв ее с головой.
– Вредить легко, помогать трудно! – вальяжно произнес Кот и освободил из «темницы» обескураженную Мышку.
В дверь постучали.
– Тссс! – приложил палец к губам Александр, стоящий все еще без рубахи, но уже в цилиндре и сапогах.
Бассет, тихо ступая на мягких лапах, подошел к двери и чуть приоткрыл ее носом. Сильный сквозняк, словно уличный хулиган, ворвался в комнату. Уши Бассета оттянуло назад, они расправились в воздушном потоке, надувшись, как паруса. Дверь резко распахнулась, показав гостям непарадную часть дома, и оттуда вылетели бумажные листы со стихами, закрывая собой представшую взорам непрошеных посетителей картину.
Александр прыгнул на стол и, заслонив голым торсом окно, попытался остановить ветер, разметавший поэтические творения. Но листы предательски ускользали из-под пальцев, вслед за сквозняком вылетая во двор.
Пушкин, недолго думая, прыгнул в седло стоявшего под окном коня и, пришпорив его, помчался вдогонку за стихами, унесенными хулиганом-ветром. Мышка, сидя на полу, подняла голову вверх, безотчетно схватилась лапами за последний лист и со словами «Мне б обернуться птицей и стать свободною царицей!» вылетела вместе с рукописью следом.
Когда гости освободились от накрывшего их бумажного «дождя», их взорам предстал беспорядок, Кот и Бассет.
Кот улыбнулся и покосился на пса. Бассет поднял брови домиком, сделал невинный вид и высунул язык. На конце языка красовалась зажеванная, вся в слюнях записка: «Ушел по делам. Буду поздно. Пушкин».
– Прошу за стол, дорогие гости! – как ни в чем не бывало за спинами посетителей произнесла Няня. Они оторопело и послушно, словно маленькие дети, уселись за стол, и начали дружно набивать щеки разнообразными пирогами.
Пока Няня наливала чай, Бассет высунулся в окно кабинета и выпустил воздушный шарик с привязанной к нему гирляндой разноцветных флажков с таинственными знаками морской азбуки.
Александр, отъехавший на коне недалеко от дома, увидел сигнал и расшифровал его: «остались!»
Поэт не по-барски сплюнул, выронил поводья из рук и вдруг, сам не понимая как, оказался в канаве.
– Ах! – сказал откуда-то сверху женский голос. – Вы не ушиблись?
Подняв голову, Александр уткнулся носом в чьи-то красивые туфельки на еще более прекрасных ножках, поспешил выбраться из канавы и, словно так и было задумано, с выправкой военного выставил обнаженную грудь вперед.
Девушка смутилась, отвела взгляд в сторону, прикрывая лицо белой перчаткой, и протянула поэту исписанный листок.
– Вы это ищете? – спросила она, и ее щеки вспыхнули.
Поэт вдруг обнаружил, что не одет и покраснел в ответ.
– Сейчас-сейчас, – засуетился он и, вытащив из-под седла изрядно мятую рубаху, поспешно оделся.
Когда девушка снова на него посмотрела, то перед ней предстал взъерошенный, но статный кавалер, который галантно поцеловал ей руку:
– Благодарю!
И тут же спрятал бумагу в карман.
– Александр Пушкин! – гордо произнес поэт, приветственно приподнимая цилиндр и внимательно глядя на девушку, ожидая реакции на свое имя.
– Алина! – представилась она и, сделав изысканный реверанс, вновь покраснела.
– Вам куда? – спросил Александр и, нескромно изучив ее утонченный силуэт в желтом платье, добавил:
– Мой ангел!
Алина махнула зонтиком в сторону Тригорского и кивком головы разрешила себя сопроводить.
Такая быстрая смена событий взволновала воображение поэта, он лихорадочно искал подходящие слова, в надежде впечатлить девушку.
– Ах! – снова произнесла Алина, прервав его мысли. И, показывая туфелькой на ручей, топнула ножкой.
Александр по-рыцарски подхватил девушку на руки и поставил ногу на камень, выступающий из воды. Тут же поскользнувшись, поэт провернулся вокруг своей оси, чудом удержав баланс.
– Ах! – вырвалось теперь у Александра, но он все же сумел доставить испугавшуюся было барышню на другой берег.
– Что-то голова закружилась! – сказала она и оперлась на плечо спутника.
Так они и шли в сторону Тригорского – молча, поочередно вздыхая и не спеша, вопреки подгонявшим их ветру и времени.
