По этой же причине, на взгляд Ерофеева, Нобелевскую премию получила белорусская писательница Светлана Алексиевич, потому что она «настоящий большой гуманист». И Дмитрий Муратов, кстати, тоже.
Итак, русские писатели не страдают. И не пострадают, если им дадут премию. Просто подумайте сами, от чего страдала, например, Людмила Улицкая. А ведь именно она вошла в список основных претендентов на Нобелевскую премию в 2021 году. Но получил её танзанийский писатель Абдулразак Гурна, за «бескомпромиссное и полное сострадания осмысление последствий колониализма на Африканском континенте и его влияния на судьбу беженцев, на их пути между культурами и континентами».
Впрочем, у Улицкой есть одно внелитературное достоинство. Она женщина. Да, это важно в мире «новой этики». Слишком долго Нобелевскую премию (и не только её) получали «белые цисгендерные мужчины».
В конце я хочу составить маленький список писателей-претендентов из России и резюмировать в нём всё сказанное. Подчеркну, что этот список исследует внелитературные факторы и биографию писателя.
Других писателей я пока даже не рассматриваю (Алексей Иванов, Захар Прилепин, Линор Горалик), по ряду причин они не могут рассматриваться в качестве претендентов. Впрочем, серьёзные основания включения в список потенциальных лауреатов имеет писательница Гузель Яхина. Поживём – увидим.
Возьмите в руки любой глянцевый журнал. Там, как это принято, тексты колонок чередуются с рекламой. Обычно колонки и реклама стараются не замечать друг друга, как пассажиры в транспор те. На этот раз всё будет иначе. Ведь это текст о рекламе.
Представьте, что персонаж рекламного ролика или картинки вдруг осознал себя и попытался описать мир вокруг. Что же он увидит? Он обнаружит, как мир из рекламы превращается в роман. Или вообразите обратное – персонаж романа вдруг решил что-то прорекламировать. Он увидит обратный процесс: мир начинает уменьшаться как «шагреневая кожа» – в рекламу.
Худшая на свете реклама – это художественное произведение. Возьмём для примера «Анну Каренину». Открываем текст и читаем одно из описаний главной героини: «В этом коротком взгляде Вронский успел заметить сдержанную оживлённость, которая играла в её лице и порхала между блестящими глазами и чуть заметной улыбкой, изгибавшею её румяные губы».
Теперь представим, что Толстой получил заказ написать роман как рекламу помады «для создания эффекта румяных губ». С этой точки зрения каждая сцена должна быть переделана. О чём бы ни говорили герои, они должны перейти к теме румяных губ. Автор должен подчёркивать, что каждое слово слетало именно с них. Диалог между героями необходим, чтобы губы могли порумяниться в нём. Зачем конфликты, зачем страсти, ведь подрумянить губы можно гораздо проще. Ну и совсем не нужен драматический финал с поездом – к чему он вообще?
Если автор художественных текстов сталкивается с миром рекламы, он словно возвращается с современного телефона на старый дисковый аппарат. Помните, как мы были привязаны к домашнему телефону. Когда, чтобы принять звонок, нужно быть дома. И ждать. Так и автор в рекламе чувствует себя привязанным к товару.
Мир, в котором живёт персонаж рекламы, прекрасен и ужасен одновременно. С одной стороны, это мир, где все проблемы решаются при помощи товара. Разве это не прекрасно? С другой стороны, в этом мире есть только одна ценность – товар. Можно быть интересным, глубоким, искренним, задушевным, остроумным, привлекательным. Но зачем? Здесь все интересуются не вами, а «губной помадой».
