«Владимир, разделив на уделы Россию, остается в Киеве; молодые богатыри со скуки разъезжаются…» — так начинался план задуманной Пушкиным исторической поэмы «Мстислав».
Но скучать в Киеве Владимиру было недосуг. Битвы с печенежскими ордами сменялись щедрыми пирами в ознаменование побед, одержанных киевской дружиной. Для народа накрывали огромные столы на княжеском подворье, а сам Владимир с дружиной пировал в гриднице или «на сенях» — летней галерее в княжьем тереме. На воскресных пирах Владимир держал совет с любимой дружиной, одаривал ее золотыми и серебряными монетами. На древних монетах вкруг изображения князя шла надпись: «Владимир на столе, а се его злато», «…а се его серебро».
Ломились дубовые столы от дичи, рыбы, самых изысканных яств; бочками катили слуги меды в княжескую гридницу.
Но не забывал князь и о самых обиженных — нищих и калеках. По всем дворам ходили княжеские слуги, спрашивали: «Где есть нищие, недужные?» И тогда самым обездоленным привозили рыбу и мясо, хлеб и мед. Ну а того, кто сам мог дойти до княжеского двора, там, на накрытых столах, ждало сытное угощение.
Владимир, приняв святое крещение, преобразился. Будто было в истории два князя: первый — язычник, братоубийца, сластолюбец; второй — христианин, милостивый князь-отец, не желавший «уже проливать кровь самых злодеев и врагов отечества».
Через пятнадцать лет после кончины Рогнеды умер и сам Владимир Святославич, канонизированный православной церковью святым и равноапостольным.
«Владимир разделил между своими сыновьями завоевания своих предков. Эти князья в своих уделах являлись представителями государя, обязанными сдерживать возмущения и отражать врагов», — запишет поэт.
«Ты к мощной древности опять меня манишь…» В пушкинских рукописях сохранились планы и наброски — заготовки будущих исторических поэм. Иным смыслом полнятся ныне эти беглые заметки — поэт, сам того не ведая, упоминает имена своих могучих предков:
«Изяслав сын Рогнеды в Витебской губернии основал гор. Изяславль.
Мстислав, Ярослав (братья его), две дочери.
От богемки (чехини) Владимир имел Вышеслава,
от 3-й Святослава и Мстислава, от 4-й (болгарки) Бориса и Глеба
<…>
Станислав, Подвизд, Судислав — меньшие
<…>
Вышеславу — Новгород.
Изяславу — Полоцк.
Ярославу <и> Борису — Ростов.
Глебу — Муром.
Святославу — древлянскую землю.
Всеволоду — Владимир Волынской.
Святополку — Туров (в Минской губернии)».
Двенадцать сыновей Владимира правят главными городами на Руси. Но нет мира между ними. Вновь затеваются смуты, княжеские усобицы — не прекращается борьба за вожделенный киевский престол.
«Но вскоре началось соперничество и вспыхнули войны, продолжавшиеся без перерыва двести лет», — напишет Пушкин. Святополк, прозванный в народе Окаянным, злодейски убивает своих братьев Бориса, Глеба и Святослава[20]. В борьбу с ним вступает князь Ярослав, сын Рогнеды. Вот от него, великого государственного деятеля Древней Руси, прославленного своей мудростью, и ведут прямые линии родства к поэту.
Пушкин-историк. Наверное, эта тема требует еще своего особого осмысления. Исторические познания поэта были на редкость глубоки. «…Читаю только Карамзина да летописи», — признавался Пушкин в письме Жуковскому в августе 1825 года.
В жизни, видимо, поэту приходилось встречаться и с теми, кого судьба России оставляла равнодушными. Это огорчало и раздражало Пушкина: «Некоторые люди не заботятся ни о славе, ни о бедствиях отечества, его историю знают только со времени кн. Потемкина, имеют некоторое понятие о статистике только той губернии, в которой находятся их поместия, со всем тем почитают себя патриотами, потому что любят батвинью и что дети их бегают в красной рубашке».
…Всего за несколько часов до роковой дуэли утром 27 января 1837 года Пушкин пишет письмо писательнице А. О. Ишимовой:
«Милостивая государыня Александра Осиповна,
Крайне жалею, что мне невозможно будет сегодня явиться на Ваше приглашение <…> Сегодня я нечаянно открыл Вашу Историю в рассказах, и поневоле зачитался. Вот как надобно писать!..»
Это была книга рассказов для детей о начальных веках русской истории, о первых правителях Древней Руси — князьях Рюриковичах: Игоре, Святославе, Владимире Святом, Ярославе Мудром, Александре Невском…
«…И поневоле зачитался» — удивительные пушкинские строки…
Изображение старины… имеет неизъяснимую прелесть для воображения.
От Изяслава Владимировича родственные линии идут через князей полоцких и суздальских.
