При жизни Пушкин вовсе не мечтал увековечить собственную персону в мраморе и бронзе. Напротив, отказывался от лестных предложений именитых ваятелей. Некогда в одном из писем к жене Пушкин, сообщая своей Наташе московские новости, сетовал: «Здесь хотят лепить мой бюст. Но я не хочу. Тут арапское мое безобразие предано будет бессмертию во всей своей мертвой неподвижности…»
«Арапское безобразие», так досаждавшее поэту при жизни, с веками трансформировалось в самый романтический и любимый миллионами пушкинский облик. И рукотворные памятники поэту в двадцатом и двадцать первом столетиях «расселились» по странам и континентам безо всяких на то виз и разрешений. Так странно и прихотливо исполнились давние мечтания Пушкина – побывать в чужих краях.
Знать бы поэту, что в грядущем памятники, запечатлевшие его африканские черты, появятся в мировых столицах – в Брюсселе и Вене, в Париже и Риме, в Дели и Мадриде, в Осло и Вашингтоне, в Лимассоле и Аддис-Абебе! «Известен вид» Александра Пушкина на всех континентах – в огромных мегаполисах и скромных деревеньках: в Шанхае и Бернове, в Сантьяго и Болдине, в Мехико и Полотняном Заводе, в Михайловском и Квебеке. И все же, среди великого множества монументов, лишь двум из них суждено будет обрести поистине всенародную любовь – опекушинскому памятнику поэту в Москве и памятнику в Петербурге. Имя петербургского скульптора Михаила Аникушина навеки соединится с именем русского гения.
… На память о давней встрече с Мастером у меня остался его рисунок: на листке, вырванном из блокнота, – пушкинский профиль. Словно неведомый автопортрет поэта.
Он вечно тот же, вечно новый…
Удивительно, но первый наш «невыездной» поэт, Пушкин, мечтавший о «чуждых странах», уже после земной жизни покорил огромные пространства. «Веселое имя» Пушкин почти одинаково звучит на испанском и арабском, японском и французском, греческом и датском. И что для поэзии государственные границы!
Гению многое дано предвидеть. Но даже Пушкин, предсказавший себе всероссийскую и европейскую славу, не мог и помыслить, что его герои «заговорят» на таких экзотических языках, как суахили и хинди, сингальском и тамильском, бемба и нянджа, мальтийском и люксембургском!
А пушкинские рукописи будут почитать драгоценностями самые известные хранилища мира: Королевская библиотека Стокгольма, Центральный архив Праги, Государственный архив Кракова, библиотека Гарвардского университета…
По слову поэта и сбылось: «Мира ясный Гений»!
Двухсотлетие со дня рождения Пушкина и двухсотлетие рождения Пушкина-поэта. Как сближены два юбилея! Всего лишь пятнадцать лет разделяют их.
По собственному признанию поэта, сочинять он начал с тринадцати лет. Первое, даже не юношеское, а отроческое стихотворение «К Наталье», обращенное к крепостной актрисе, написано лицеистом Александром Пушкиным в 1813-м! А первые стихи «К другу стихотворцу» увидели свет в журнале «Вестник Европы» 1814-м. Два века пушкинской поэзии!
Пушкин живет своей особой жизнью, неподвластной человеческому разуму, избрав носителями собственной памяти миллионы людей в самых разных уголках земного шара.
Но и физическое бессмертие даровано поэту: более трехсот его потомков с полным на то правом называют русского гения своим пра. прадедушкой!
Пушкинские гены, словно посланцы далекой России, странствуют по свету, соединяя страны и континенты. Они даруются особам королевской крови и внукам перуанских индейцев, бельгийцам и китайцам, французам и полинезийцам, калмыкам и итальянцам, грузинам и немцам, украинцам и англичанам. Всемирная пушкинская семья…
Когда-то Белинский пророчески заметил, что Пушкин «принадлежит к вечно живущим и движущимся явлениям, не останавливающимся на той точке, на которой застала их смерть».
Вечный странник Пушкин: его путешествие вне времени и пространства продолжается.
