Поистине, по евангельскому слову и сбылось: «Блаженны те, которые соблюдают заповеди Его, чтобы иметь им право на древо жизни…»
Особо отличилась на семейном поприще дочь Татьяна: у нее шестеро детей! Самый младший, появившийся недавно на свет, – ее сын Дмитрий, юный потомок Александра Сергеевича.
Муж Татьяны Филипп Гиено – человек в городе известный, ведь он мэр Семюр-ан-Оксуа. Где еще во Франции в резиденции мэра, разместившейся в средневековой ратуше, можно увидеть бюст русского гения?! А на лацкане пиджака главы города – пушкинский значок?
Филипп Гиено своим «поэтическим» родством гордится и считает, что именно тесть Николай Васильевич сделал ему своеобразную «русскую прививку». «Эта любовь к России зашла так далеко, – посмеивается он, – что я женился на его дочери Татьяне».
«Все мои дети живут здесь, в Бургундии: их любят, называют русскими, – они спортивные, образованные, активные, – уверяет Филипп Гиено. – Дочери-двойняшки Софи и Клотильда увлекаются верховой ездой. Шарль любит рисовать, занимается в школе искусств, он – необычный мальчик, мы называем его домашним философом».
Отец Николай счастлив, что дети и внуки стали проявлять интерес к России, особенно дочь Татьяна. На фотографии она запечатлена вместе с президентом Франции Жаком Шираком и председателем Совета министров Дмитрием Медведевым. Снимок сделан на ферме, где разводят бургундскую породу коров «шароле». Великолепные снежно-белой масти буренки – «белые и пушистые» – также попали в кадр. Прежде Татьяна занималась поставкой этих красавиц в Краснодарский край.
Из первой своей деловой поездки вернулась воодушевленной: «Не подозревала, что так люблю Россию!»
И как не радоваться, когда старшие внуки стали учить русский! Им не просто, они прирожденные французы, думают и говорят на родном для них языке. В семье Николая Васильевича звучала русская речь, он прекрасно владеет языком своих предков, но французское грассирование подчас его выдает, – оно поистине неистребимо…
Еще одна большая радость: не столь давно он стал полноправным россиянином, указ о его гражданстве подписал президент России Владимир Путин.
Уютный и теплый дом Николая Васильевича называют Русским домом в Бургундии, – в стенах одноэтажного особняка собраны многие фамильные и исторические реликвии. И гостей в нем бывает немало. Но есть кабинет (или мастерская?), куда допускаются лишь избранные.
В последние годы неожиданно для себя Николай Васильевич потянулся к кисти, – пишет акварели. На бумажных листах оживают волшебные миры. Что это – озарения, цветные сны? Исповедь души в красках? Есть некая всемирная отзывчивость в его акварелях: то фантастическая птица, похожая на индейский тотем; то некий старец, будто сошедший с китайской гравюры, то философская притча «Сотворение мира», вобравшая яркость и мозаичность французского витража…
Как подивился бы меценат Козьма Солдатенков, доведись ему знать, что далекий потомок не только преуспел в благих делах, но и сам стал творцом! Его работы могли бы положить начало фамильной галереи. И вновь солдатенковской! Но ведь искусно владели карандашом и великие предки хозяина дома: Пушкин и Гоголь.
А еще Николай Васильевич пишет. стихи. Но стихи не для печати, для себя.
– Хоть и завещал Александр Сергеевич своему сыну, а моему прапрадеду, не баловаться стихотворчеством, я его запрет, каюсь, нарушил. Когда впервые побывал в Петербурге, в доме на Мойке, где умер мой предок, написал стихи. Правда, на французском. Но для Пушкина это ведь был не чужой язык.
В Лицее Александра Пушкина прозвали Французом – французским языком он владел в совершенстве, уверяя даже, что тот ему «более по перу». На французском написаны и самые ранние его стихи. На языке Мольера и Гюго будут говорить далекие потомки Пушкина!
