ХV
ХVI
Многие ли из читателей помнят, кстати, что Татьяна у Пушкина в романе поначалу и звалась-то вроде как Натальей? Илья Самойлович Зильберштейн напоминает: о том, что замужняя Татьяна – Наталья Строганова, Пушкин сам говорил своему другу Петру Плетневу, со слов которого об этом рассказал в печати в 1863 году, еще при жизни Плетнева, один из первых биографов Пушкина В.П. Гаевский. Независимо от Плетнева и еще двенадцатью годами раньше, 7 октября 1851 года, говорил о том же другому пушкинскому биографу, П.И. Бартеневу, лицеист позднейшего выпуска А.А. Мей: «Татьяна в высшем обществе срисована с графини Строгановой, урожденной Кочубей». То же П.В. Анненкову подтвердил и пушкинский лицейский однокашник Константин Данзас: «Татьяна Городская – со Строгановой, урожденной Кочубей»[151].
Но так много современников поэта были уверены в том, что о прототипе пушкинской героини они знали наверняка, что …поневоле закрадывается сомнение! Уж не сам ли Пушкин специально распускал эту информацию, чтобы прикрыть ею свои истинные мысли и чувства, не навлечь излишнего внимания на свою реально любимую женщину Бакунину?
Что ж, его дезинформация выглядела вполне достоверно. Те, кто знакомствовали с Пушкиным с юности, должны были счесть вполне логичным, что на благородные внешность и поведение дамы
А внешность реальной Натальи Кочубей-Строгановой, блистающей мраморной красой романной «Клеопатры Невы» Нины Воронской, красноречиво обрисовывает в письмах родным не поддающийся ее чарам ее очередной избранник Александр Карамзин. Он с иронией перечисляет разные ее «блестюшки»: «…она входит блестящая, красивая, в каком-то дьявольском платье, с дьявольским шарфом и множеством других штук, также дьявольски сверкающих»[152].
Наталья Строганова, художник А.П. Брюллов, 1832[153]
Нечто похожее о Нине Воронской осталось у Пушкина в строфе ХХVI черновика восьмой главы:[154]
