К сверхобширному «бакунинскому» циклу «унылых» элегий за вычетом адресованных Наталье Кочубей однозначно не относятся также и те, в которых поэт подразумевает девушку и молодых женщин дома Вельо. Это обращенные к Софье «Слово милой» и «Элегия» («Счастлив, кто в страсти сам себе…»), «К ней» («В печальной праздности я лиру забывал…»), «Любовь одна – веселье жизни хладной», «Мое завещание друзьям», а также строфы из ранней редакции восьмой главы «Евгения Онегина» «Душа лишь только разгоралась…». Касающиеся Жозефины «Надпись на беседке», «Дубравы, где в тиши свободы…», «Разлука» («Когда пробил последний счастью час…»), «Месяц», «Мне страшен дневный свет…», «Опять я ваш, о юные друзья». А также относящееся к Целестине, а вовсе не дальней родственнице директора Лицея Е.А. Энгельгардта Марии Смит, стихотворение «К молодой вдове». Почему – отдельный большой разговор за рамками данного исследования.
А вот «Измены», которые пушкинисты, случается, относят к Наталье Кочубей[54], адресованы трудно поддающейся любовным чарам поэта давней его пассии Екатерине Бакуниной – Елене:
Явно неточна определенная учеными дата написания этих стихов – 1815 год. По ней выходит, что уже с весны 1814-го у еще даже не 15-летнего юноши Пушкина давно существуют, а то и даже и завершились, дойдя до своего логического конца, взрослые отношения со многими вышеназванными девушками и женщинами с условными именами. А между тем лишь на последних курсах Лицея, то есть никак не ранее осени 1816 года, уже при Е.А. Энгельгардте, студенты получили возможность выходить из своего учебного заведения в «свет» для общения с посторонними людьми.
С позволения нового директора стали бывать в его собственном доме, а также в заранее оговоренных им царскосельских семьях. Ребята стали навещать дома матери своего товарища Александра Бакунина и лицейского учителя пения барона Вильгельма Петровича Теппера де Фергюсона. Посещали также семью сестры жены Теппера, вдовы-баронессы Софьи Ивановны Вельо, и дом матери обеих сестер-баронесс, Софьи с Жанетой, – вдовы придворного банкира Иогана Северина, имя которой пока не установлено[55]. Не «скучали» в отсутствие лицеистов, конечно же, местный театр с кондитерской, исторические и природные достопримечательности Царского Села.
