С этой «живописной площадки», – писал Анненков, – «много глаз еще устремлялось на дорогу в Михайловское, видную с этого пункта, – и много сердец билось трепетно, когда по ней, огибая извивы Сороти, показывался Пушкин…»[146].
Она, по-видимому, представлялась Н. М. Языкову, когда позднее в стихотворении «П. А. Осиповой» он вспоминал —
Весною и летом 1825 года в Тригорском гостили две племянницы Прасковьи Александровны по первому мужу, двоюродные сестры ее старших детей, две Анны – Анна Ивановна Вульф (как звали ее в семье, Netty) и Анна Петровна Керн.
Netty Вульф, по свидетельству близких, была добрая, умная девушка и недурна собой, вызывала всеобщую симпатию. С явной симпатией относился к ней Пушкин. Он писал брату в своем обычном шутливом тоне: «Анна Николаевна тебе кланяется и очень жалеет, что тебя здесь нет; потому что я влюбился и миртильничаю. Знаешь ее кузину Анну Ивановну Вульф; ессе femina!»[147] И позже поэт поддерживал с Netty Вульф дружеские отношения, встречался с нею, вел переписку, посвятил ей шутливое стихотворение «За Netty сердцем я летаю…».
Встреча с Керн явилась для Пушкина событием несравненно более значительным.
Анна Петровна была личностью незаурядной. Умная, образованная, с характером волевым и независимым, она обладала при этом редким женским обаянием. Жизнь не баловала ее. Отец, Петр Маркович Полторацкий, человек неплохой, но легкомысленный и взбалмошный, выдал ее замуж за 54-летнего генерала Е. Ф. Керна, когда ей не было еще полных 17 лет. Попав в среду грубых, невежественных аракчеевских служак, так непохожих на героев любимых ею сентиментальных романов, она провела несколько мучительных лет (они запечатлены в весьма примечательном «Дневнике для отдохновения», который юная генеральша вела в 1820 году в Пскове, где муж ее командовал бригадой).
Пушкина Анна Петровна увидела впервые еще зимою 1819 года, когда приезжала в Петербург и посещала дом своей тетки Е. М. Олениной, урожденной Полторацкой. В позднейших «Воспоминаниях о Пушкине», принадлежащих к числу самых содержательных и достоверных свидетельств о поэте, она писала: «На одном из вечеров у Олениных я встретила Пушкина и не заметила его: мое внимание было поглощено шарадами, которые тогда разыгрывались и в которых участвовали Крылов, Плещеев и другие. Не помню, за какой-то фант Крылова заставили прочитать одну из его басен. Он сел на стул посередине залы; мы все столпились вокруг него, и я никогда не забуду, как он был хорош, читая своего
В чаду такого очарования мудрено было видеть кого бы то ни было, кроме виновника поэтического наслаждения, и вот почему я не заметила Пушкина. Но он вскоре дал себя заметить. Во время дальнейшей игры на мою долю выпала роль
После этого мы сели ужинать. У Олениных ужинали на маленьких столиках, без церемоний и, разумеется,
