Расположившись ровно посередине зала, на его сначала прозрачном экране, начали появляться события того злополучного дня. Мой голос, потом моё голое колено, дождь из ножей, голубой огонь в плечо. Всё это рассматривалось судьёй очень внимательно. Зал молчал и смотрел кино. Я просто закрыл глаза. Мне было стыдно.
— Не надо, Дима. Ты ни в чём не виноват — дружески похлопав лапой мне по руке сказал хозяин «белых», — это они для меня готовят ловушку. Мне отвечать за твой поступок, потому что не научил. Мне должно быть стыдно.
— Вы ни в чём не виноваты. Я действовал по ситуации как человек, а не как «прозрачный» на задании. Я знал, куда шёл — сказал я и покраснел.
— Всё хорошо, всё поправимо — сказал Тимофей Иванович.
— Мальчик умер, разве можно это поправить? — спросил я и посмотрел ему в глаза.
— Можно, Дима, можно. Но они делать этого не станут, потому что у каждого свой путь. Ты своим отваром многих в этот день спас, а он расстался с жизнью по решению «чёрных». У них есть это право.
Договорить мы не успели. Экран потух, и исчез. Снова наступила тишина. Тяжёлая и тягучая, как смола, она действовала мне на нервы. Чтобы хоть как-то успокоиться, я достал колбу с отваром, и выпил его. Стало немного легче.
— Вы посмотрите на него, он уже нервы успокаивает отварчиком. Или подбухиваешь уже, «белый»? — озорно спросила Карина и весь зал грохнул от смеха.
— Илларион, быстро успокой подчинённую, иначе я выведу её из зала. И не очень-то там веселитесь. За увечье «прозрачного» заплатить придётся — строго сказал судья. Потом повернула голову к орлу, и тот поняв всё с полуслова, вытащил стальное перо из своего хвоста, метнул в сторону чёрных, попав в аккурат между стульями хозяина и Кариной. Последняя сжалась в комок, понимая, что перо могло войти в её филейное место весьма болезненно, и орёл специально «промазал», чтобы предупредить её о том, что она не права.
— Продолжаем прерванное заседание, — сказала судья и одела огромные очки на свой горбатый нос, — на повестке дня вопиющее безобразие, многоуважаемое пушковое царствие. Пожалуй, впервые за много лет, я получаю иск на «белое» ведомство. Я знала конечно о проблеме с кадрами у них, но, чтобы так безграмотно и бездарно провалить элементарное задание, которое было предназначено для «прозрачного», это я вам скажу, ни в какие ворота не лезет. Ладно бы превышение полномочий у «чёрных». Я по семь раз в неделю их дела разбираю. Не удивлена была бы. Но здесь просто какая — то серьёзная недоработка с кадрами. Прошу пройти ко мне на дачу показаний Дмитрия — электрика, который всё это учинил, и сам же оказался в числе потерпевших. Даже не знаю, как вас вызывать. Как свидетеля, преступника, или жертвы. Пройдёмте к нам, Дмитрий.
Я молча встал со своего стула, и под тишину зала, направился к столу судьи. Она жестом крыла показала, куда нужно мне встать, и повернуться лицом к слушателям моего судебного процесса. Входная дверь открылась, и в неё вошёл тигр. Оранжевый окрас зверя был неестественно ярок, и сильно «бросался» в глаза, вызывая во всех присутствующих страх. Я не был исключением. Подойдя ко мне и сев на задние лапы, большая кошка продемонстрировала всем, что я под защитой. И даже Карина, которая всячески пыталась провоцировать меня на эмоции, притихла и спряталась в чёрную мантию.
— «Прозрачный» Дмитрий, вы готовы отвечать на вопросы «нейтрального» ведомства, чтобы разобраться с ситуацией? — спросил коршун и повернул свою голову в мою сторону.
— Да, готов — сиплым голосом сказал я.
— Отлично, приступим, — сказала сова и приказала стакану воды встать возле меня, чтобы я мог промочить горло во время допроса.
— Суду непонятно, зачем вы бросали ножи в Карину, рискуя не только собой, но и другим ведомством. Ведь это происходило на виду у всех присутствующих, потому что в тот день у них шёл государственный экзамен. Прокомментируйте.
— Я был в ярости, не владел эмоциями. Она убивала мальчика, и я не смог сдержаться.
— Дмитрий, вы были серьёзно ранены в поединке с «чёрной», и могли погибнуть. Почему не подали иск сами?
— Я ничего про вас не знал. И считаю, что моей вины больше в той ситуации, чем у неё. Она была более опытна, и объясняла мне, чтобы я не лез со своей правдой в её работу.
— Вы признаёте свою вину и согласны с иском?
— Нет, не признаю. С иском не согласен. Как «прозрачный» из белого ведомства, считаю, что моя работа состоит в том, чтобы избежать кардинальных мер в отношении людей. Смерть — это слишком жестоко. Если мы будем так решать пробелы в воспитании и мировосприятия человека, скоро исчезнет даже понятие слова «Добро». Воспользовавшись ситуацией, прошу вас дать возможность вернуть ситуацию вспять, чтобы позволить мальчику не погибнуть. Да, наказать. Да, лишить возможности в дальнейшем совершать подобные проступки. Но не убить. Спасибо за внимание!
