Андрей лежал и недоумевал. Нет, не может быть! Она ушла? Леся ушла? Он встал, добрел до двери и прислушался. Кажется, она внизу, ее голос. Говорит по телефону? Пока Андрей возился с замком, голос стих. Зато пришло сообщение от Кости:
> расчехлили тебя, добрый молодец? политику партии объяснили? сейчас врач придет, от меня человек. попробуй только дверь не открыть.
Андрею ничего не оставалось, как открыть и пообщаться с эскулапом. Тот предупредил его об опасности осложнений, дважды предупредил, видимо, не поверил, что пациент проникся.
Оставшись в квартире в одиночестве, Андрей затосковал. Ситуация не из лучших: он вроде в своей квартире, а по факту уже в чужом доме. Телевизор упакован, книги тоже. Он принялся набирать сообщение Лесе:
>ну прости. это все издержки моего детства. мама всегда обо всем заботилась. я когда вырос, взял все на себя. с тех пор и тяну. иначе не могу. ты творческая натура, моя пианисточка, тебе нельзя думать о земном.
Судя по значку в мессенджере, Леся прочитала. Помолчала. Ответила:
>ты совсем дурак, берестов? нашел неземное творение!!!!! что там тебе выписали?
Андрей отсмеялся, кашляя и хрипя, написал:
> ну прости. это я просто уже исправляюсь
> ну-ну. кстати, о твоей мама. я у нее. готовим гуляш. его тебе таня завезет, не дыши на нее. А я не могу. нужно отработать последние оплаченные уроки.
Андрей аж застонал от счастья и облегчения, откинулся назад на подушке, чувствуя, как ноют кости. Телефон звякнул.
> я теперь все о тебе знаю. твоя мама мне рассказала. ты в детстве голубей ел
Андрей схватился за трубку, лихорадочно напечатал, вытирая слезящиеся глаза.
> было дело. когда допоздна гулял, а домой зайти боялся, чтобы мама не выловила и за уроки не посадила. это на урале было, в нашем поселке. знаешь, какой вкусный гуляш из голубей?
> птичек жалко
>а курочек нет?
>и курочек
>я же говорил — ранимая, творческая натура
Так они переписывались весь день, как дети на скучных уроках: и когда Леся ехала домой, и когда Андрей без аппетита, но старательно ел прямо из маминой кастрюльки, еще горячей, и в перерывах между Лесиными занятиями.
За неделю удалось если не выздороветь, то встать на ноги и закончить несколько дел. Андрей распрощался с машиной и перевез к маме оставшуюся мебель. Леся на несколько недель уехала в Москву. Жизнь его любимой женщины менялась, и Андрей попал в середину того шторма, что рвал ее обыденность на клочки. Была ли Леся взволнована или напряжена, растеряна или утомлена, она писала ему сообщения о каждом новом событии. Андрей хватался за них, как за спасательный круг. Он читал их в бесконечных очередях за невразумительными справками и выписками, в пробках и в мамином доме. Леся с юмором писала, выделяя некоторые слова эмоциональными смайликами и выразительными вопросительными знаками, о ворк-аутах саморазвития, гоул-сетинга и социального девелопмента, организованных концертным агентством, о людях, прошедших кастинг Низовцева, о том, что она ценит свой «счастливый билет» меньше, чем они, но, кажется, начинает проникаться происходящим. И о том, как она скучает.
Он вылетел в Тюмень, оттуда добрался до Тобольска. Разумеется, задержался он там дольше, чем планировал, дела делами, а родня не отпускала, пока всех не обошел — не объездил.
— Женишься? — радовались дядья и сестры. — Ну слав тебе, господи. Долго артачился. Все боялись, так бобылем и состаришься. Ларку твою женой мы и раньше не считали. Она с нами не родичалась. Мы Маняшу только на фотографиях и видели. Что есть, что нет. Разве можно так? Татьяна, мамка твоя, много о твоей невесте рассказывала. Мы и не думали. Не, а что? Так у нее каждая твоя… новая… невестой считалась!
Андрея отпустили только под обещание пригласить всю семью на свадьбу. Все эти дни, несмотря на сложности и обстоятельства, вынудившие его прилететь на родину, он чувствовал себя легко и спокойно. Ну Ларка ладно, а он почему не «родичался»-то? Звонил мало, на просьбы приехать отнекивался, работа, мол. А дядя Сергей, кстати, узнав про «откуп», подкинул ему денег в счет свадебного подарка. Андрей улетал пристыженным. Он не сказал Лесе, когда прилетает. Она уже с неделю была в Екатериногорске, готовилась к концерту. Приложение Андрея на телефоне навязчиво напоминало ему, что близится День Святого Валентина. Он решил не игнорировать цифровой призыв «сделать этот день для нее волшебным». Список он помнил: цветы, конфеты… кольцо. Последний пункт его немного беспокоил. Размерами колец он никогда не интересовался, знал только, что у него самого пальцы крупные. Многие, глядя на его руки, удивлялись, как легко он обращался с нежными фарфоровыми чашечками. Лара, помнится, сама что-то мудрила, заказывала на сайте итальянской ювелирки, потом меняла, недовольная, раза три, ну так ей вообще нравилось персонал и продавцов придирками изводить, требуя к себе повышенного внимания. У Леси тонкие, длинные пальцы. Спросить ее о размере в лоб? Или Таню подослать?
