Нет уж, гораздо лучше иметь дело со своими.
Короткие шершавые пальцы Данби сомкнулись на грубой материи чехла. Только бы не выглядеть полным придурком. Он видел, как это делают в кино — взять, теперь перехватить. Когда торговец наклонился к нему, крупное металлическое украшение, висевшее на его шее, глухо сверкнуло в тусклом свете лампочки под потолком. Кверху агрессивно кривился сатанинский знак.
И Данби понял, что нужно сказать.
— Надеешься на помощь своего рогатого друга? — спросил он, стараясь, чтобы его голос звучал как можно грубее и беспечнее. — Ну-ну.
Он постарался положить коробку патронов в карман так же небрежно, как это сделал торговец, когда доставал ее из своего. Но узкие джинсы не были предназначены для подобной ноши, поэтому Данби предпочел просто сжать коробку в кулаке.
Завернет в винтовочный чехол на лестнице, сейчас лишь бы уйти. Он медленно развернулся и начал подниматься.
Глухие шаги вновь застучали по металлической лестнице. Бородач пристально следил за постепенно скрывающейся из глаз спиной покупателя.
— Почему это он назвал меня рогатым? — озадаченно спросил Гаучо. — У меня ведь нет постоянной подружки, ты же знаешь.
Когда яркий солнечный свет вновь ударил Данби в лицо, он понял, что колени у него дрожат.
В зале темно, слишком сильно накурено и пахло дешевой выпивкой.
Я был взбешен.
А ведь день еще только начинался.
Не успел я раскланяться с Джеффри Теннисоном и пожелать ему всяческих благ, особенно на пути в Вашингтон — в тот момент меня мало волновало, как он будет добираться обратно — как мой мобильный телефон начал проявлять столь недвусмысленные признаки жизни, что несколько людей из тех, что шли навстречу мне по длинному коридору, начали недоуменно на меня поглядывать.
Как будто у меня был офис в этом здании, и мне могли позвонить туда.
Вдобавок я не знал, куда направилась Франсуаз, и был уверен, что она уже успела здесь заблудиться.
Естественно, у меня не получилось, вытащить телефон из кармана с первой попытки, а он все трезвонил и трезвонил, да так, что я уже начал ожидать, что со всех сторон ко мне сбежится служба охраны.
Мне оставалось только надеяться, что мой разлюбезный друг Уесли Рендалл не умудрился два раза на день вляпаться в какие-нибудь неприятные истории связанные, скажем, с контрабандой наркотиков или доставкой проституток из Саудовской Аравии для президентского аппарата.
Мне было вполне достаточно его утреннего звонка и получаса телефонных препирательств с Малленом. И это именно в тот день, когда мне необходима была помощь инспектора.
В тот единственный день.
— У вас телефон звонит, — любезно сообщила мне дама без возраста с портфелем, которая проходила справа от меня.
Я попытался обернуться, чтобы ответить, в этот момент мобильный телефон счел нужным разжать челюсти, впившиеся во внутренности моего кармана, — или чем он там за него держался.
Само собой, я его уронил.
Дама с портфелем остановилась и с интересом уставилась на меня. Не каждый день ей приходилось бесплатно развлекаться.
Делая вид, что пытаюсь скрыть неловкость, я спросил:
— Вы не видели здесь девушки в строгом пиждачном костюме темно-зеленого цвета? У нее серые глаза.
Незнакомка опустилась на корточки рядом со мной и, прежде чем я успел взять в руки телефон, сомкнула на нем пальцы.
— Я никого не видела, — произнесла она. — Но ваш телефон уже не звонит.
На самом деле она вовсе не была старой, а ее губы даже начали мне улыбаться.
— Тяжелый день? — участливо спросила она.
— Это я скажу вечером, если еще буду в состоянии, — буркнул я, запихивая телефон в карман. — Сколько отсюда выходов?
Она рассмеялась.
— Уверена, вы заблудитесь через два поворота. Дать вам карту здания?
У нее еще была карта здания?
Я осуждающе посмотрел на замолчавший телефон и снова сунул его в карман. А вдруг это было что-то важное? Может быть, вся семья Картеров уже лежит рядком в городском морге, и Маллен сбился с ног в поисках того, кто бы смог их опознать?
А может, старина Джейсон уже оставил мне все состояние?
— Так вам нужна карта здания?
— Майкл, — рассеянно бросил я, — Майкл Амбрустер.
Когда на роскошных званых вечерах, на которых бывают все сливки лос-анджелесского общества — особенно если вечер дают мои родители — ко мне подводят какого-нибудь улыбающегося господина, чей пиджак стоит дороже, чем все его внутренние органы, если продать их на черном рынке, ему обычно говорят:
«Это Майкл Амбрустер, лучший на побережье специалист по улаживанию конфликтов».
Я улыбаюсь в ответ, жму ему руку, тот тоже улыбается, и на следующий же день является ко мне и рассказывает о своих чудовищных проблемах. И он уверен, что я их решу! Глядя на меня в тот момент, уверенного в себе, мужественного и, главное, донельзя честного — никто не может представить, что большую часть дня я обычно провожу в подобных предурацких ситуациях.
То-то посмеялись бы мои потенциальные клиенты, видя меня в
А ведь мне и вправду обычно удается улаживать их проблемы.
Но в то мгновение я никак не мог справиться со своей.
