Но детские ночные тусовки, которые устраивали сопляки на папенькиных виллах, где через пару часов после начала все становились настолько пьяны, что не узнавали друг друга, мочились на ковер и били бутылки о старинную мебель — подобные развлечения Лизу тоже не привлекали. Однажды один молокосос, сын отцовского приятеля, нализался в стельку и стал стягивать с нее одежду прямо в центре комнаты, на виду у всех.
Тогда она ему это позволила — она тоже была пьяна, и ей было смешно.
Он уснул прежде, чем смог стащить лифчик.
Эти сопляки курили марихуану и по углам хвастались друг перед другом, что пробуют и что-то покруче, но Лиза знала — ни у кого из них не хватит духу ни на что действительно серьезное. Кларенс был в восторге от таких компаний, и она иногда присоединялась к нему, но настоящего веселья все же не было — слишком мелко, слишком гнусно, где-то в глубине оставался неприятный осадок.
Хотелось чего-то другого.
И Уесли дал ей это — веселая, разбитная вечеринка, когда много гостей, и все смеются и пьют — и в то же время можно продолжать всю ночь, и никто не наблюет тебе на колени и полиция не приедет в три часа утра.
Это было прекрасно.
И сам Уесли — сильный, мужественный, с открытой улыбкой. Он был хорош в постели, он понимал ее, во всем помогал, поддерживал.
Лиза вновь пьяно рассмеялась и забарабанила в дверь с удвоенной силой.
А с некоторых пор и Кларенс начал увязываться с ней. Уес не имел ничего против — он такой милый парень, всегда рад гостям, а Клар, как-никак был ее двоюродным братом. Тоже родственничек нашелся…
Однако кровь Картеров сделала свое дело, — Кларенс тоже быстро смекнул, что вечеринки у Уесли гораздо лучше пьяного лягушатника, к которому он привык. И стал приходить на виллу все чаще и чаще, иногда даже тогда, когда она, Лиза, не могла вырваться из цепких, скрюченных пальцев стариковского банкирского мира.
Говорят, он даже пару раз напился, да так, что перекрошил все в доме.
А потом он встретил ту шлюшку, и она его окрутила.
Раньше у Кларенса не было ничего подобного — так, по мелочам, он спал с дочками богатых родителей — молодяшками из тех, о которых папочка с мамочкой до сих пор думают, что их девочка — девственница, а на самой давно уж пробу негде ставить.
Ничего серьезного, ничего опасного, ничего
Но эта Мериен — совсем другое дело.
Шлюха, профессиональная проститутка. Она даже почти не пила на этих вечеринках — как, впрочем, и все ее подружки. Им надо было быть в форме на случай, если кто-то из пьяных гостей потащит их в кровать. А такое случалось почти каждый раз.
Лиза не заметила, как Мериен подкатилась к Клару. Наверно, в первый раз они переспали прямо там, на вилле у Уесли. Тоже ублюдок, мог ведь предупредить ее… Это потом она стала замечать, что Клар с этой девкой вечно вместе, тискает ее по углам, все такое.
Сперва она тоже не обращала на это внимания, ведь это вечеринка и надо развлекаться, но потом поняла — этой шлюшке мало того, что Клар с ней спит и дарит иногда пару побрякушек, нет, она собралась крепко окрутить его, сделать своим.
И папа это поймет — если узнает.
А он не узнает.
Стоит Лизе пригрозить Кларенсу рассказать отцу, что его любимый племянничек связался с уличной потаскушкой — и не просто так переспал пару раз, а сделал своей постоянной любовницей — так отец мигом сотрет Кларенса в порошок.
Нет, конечно, ничего он с ним сделать не сможет — ни наследства лишить, ни из дома выгнать, у Кларенса ведь все свое, но это неважно. Сопляк-кузен боготворит отца, тому достаточно лишь пару раз грозно зыркнуть на племянника, как последний уже падет ниц и начнет молиться.
Да и одного раза хватит.
Кларенс не допустит, чтобы отец все узнал. Он перед Лизой на колени рухнет, умолять будет молчать — может, даже опять заплачет. И когда через неделю к нему перейдут фамильные акции, он перепишет их на Лизу.
Полностью не отдаст, конечно, молокосос он, но не придурок же полный — но вот право голоса передаст обязательно. А если добавить ее акции и те, что достанет для нее Уесли…
Вот ведь надрызгались, сволочи, не открывают. Дурачок Клар совсем не умеет пить, не умеет.
В тот вечер она твердо решила их застукать. Не стоило пить столько, ну да ладно — у Уесли всегда так весело, хочется расслабиться, пара коктейлей… Или их было больше?
Она видела, как он лапал ее в углу, потом они вышли на кухню, вроде бы как еще бутылок принесли, так он стал ей под юбку лезть, целовал в шею, в грудь. Но она сказала, нет, надо поехать к ней, в это бунгало, и там оттянуться.
Лиза стояла в дверях, все слышала. Она поедет за ними — за Кларом и Мериен — в их домик, позвонит, войдет, застанет.
Только она отстала слегка и проплутала полчаса по побережью, пока не нашла. Но вот она, машина Кларенса, все верно.
— Открывайте! — еще раз крикнула Лиза и стала колотить в дверь ногами.
Она была пьяна.
Изнутри раздались шаркающие шаги, кто-то неуверенно брел по направлению к двери.
Надо ж было так нализаться. Этот придурок Кларенс, чего доброго, ее и не узнает. Вот смеху…
