— Послушайте меня, мистер Перкинс, — мягко сказал я. — Нам прекрасно известно, что вы солгали в полиции.
— Это неправда, — подала голос девушка. — Мы сказали правду.
— Молчи, Феникс, — пискнул таракан. — Я сам с ними поговорю.
— Не знаю, сколько вам заплатили, — задумчиво произнес я. — Но сомневаюсь, что это стоит тюрьмы. А именно туда вы попадете, когда вас уличат в лжесвидетельстве.
— Мы не попадем в тюрьму, — Перкинс насупился. — А теперь проваливайте.
Я подошел к стене и брезгливо осмотрел обивку.
— Дрянная квартирка, не так ли, Феникс? — я повернулся к невинному ягненку. — А ведь в тюрьме будет гораздо хуже. Вас когда-нибудь насиловали лесбиянки?
Раз мне было велено обижать маленьких, я решил постараться. В глазах девушки мелькнул страх, такая перспектива явно не входила в число ее заказов Санта-Клаусу на Рождество.
— О чем таком вы говорите, — таракан попробовал петушиться. Его смешные маленькие усики задрались кверху. — Я же велел вам убираться.
— Двое свидетелей обеспечивают Кларенсу Картеру алиби на ночь убийства, — веско произнесла Франсуаз, наступая на таракана. Тот непроизвольно сделал шаг назад и уперся спиной в стену. — Один из них владеет особняком в Беверли-Хиллз. Полагаете, что вам обоим поверят больше?
— Эл, — сказала Феникс. — О чем она говорит?
— И это еще не все, — я повернулся к ней. — Вы вляпались не просто в дело об убийстве. Это большая серьезная игра для настоящих игроков. А вы — всего лишь мелочь, морские отбросы, которые продают на рыбном базаре по паре центов за штуку. Многие люди имеют свой интерес в этой истории, — и вы стоите на пути у всех.
— Он прав, — кивнула Франсуаз. — Вас обоих выставили вперед, как мишени на линию огня. Когда вас продырявят, вы даже не узнаете, кто это сделал.
— Эл, — голос Феникс стал неожиданно резким. — Мы так не договаривались, Эл.
— Это все болтовня, — голос Перкинса стал неожиданно тонким. — Я не знаю, о чем вы тут говорите. Мы просто расскажем на суде все, что видели.
Эта парочка была уже готова для формовки и упаковки в целлофан, когда я услышал позади себя шаги.
— Запугиваете свидетелей, мисс Дюпон? — голос Патрисии Огден был чуть более сладким, чем следовало в такой ситуации.
— А, вот и вы, — я широко улыбнулся. — Что может быть хуже продажных адвокатов.
— Вы — адвокат? — Перкинс нахмурился еще больше. — Проваливайте-ка все втроем.
Я подошел к Феникс и хмуро посмотрел на нее.
— Мне жаль вас, — сказал я. — Возможно, у вас еще и есть будущее, но у вашего дружка его точно нет. Не позволяйте ему утянуть вас за собой.
— Вы можете подать в суд на этих людей, — апломба в голосе Патрисии было даже больше, чем пудры на ее щеках. — Ведь они вас запугивают.
— Вот мой адрес и номер телефона, — сказал я, обращаясь только к Феникс. — Если решите, что заслуживаете шанса, позвоните мне.
Я достал свою визитную карточку и протянул ей. Ее пальцы были влажными и липкими, но я не мог винить в этом человека, живущего в Лос-Анджелесе без кондиционера.
— Выметайтесь, или я позову полицию, — прохрипел таракан.
— Мне надо поговорить с вами обоими, — сказала Патрисия Огден. — Моя клиентка…
Выходя на лестничную клетку, я притворил за собой дверь.
Спускаться вниз было гораздо легче, но, на этот раз, меня заботила мысль, сколько деталей от нашего автомобиля успели снять, и я даже не обращал внимания на царивший на лестнице запах. Когда поверхностный осмотр показал, что наш автомобиль сможет проехать пару кварталов, я начал подумывать, как бы открутить дворники у машины Патрисии.
— Думаешь, она тебе позвонит? — голос Франсуаз был хмур.
— Естественно, — кивнул я. — Они прибегут оба, не позднее, чем этим вечером. Как я себя вел?
Франсуаз повернула голову, ее волосы переливались в солнечном свете.
— Ты растаял, как только увидел ее, — сказала она. — Возможно, у вас есть будущее. Мне жаль вас. Тьфу.
— Я говорил это специально, — я вырулил на главную улицу. — На самом деле я так не думаю. Уверен, что она — сосуд порока, а ее мысли пропитаны злом. Но на этот раз она встретила достойного противника. Я хитроумно заманил ее в ловушку…
Франсуаз вздохнула и ее глубокие серые глаза обратились в мою сторону.
— Самое печальное, — задумчиво произнесла она, — что в основе всех этих рыцарских помыслов мужчин, выглядящий на первый взгляд донельзя благородно, лежит всего лишь низменная страсть к обладанию каждой миловидной женщиной, попадающейся им на пути. В большинстве случаев это оказывается невозможным в прямом смысле, и тогда стремление маскируется под видом крепкого мужского плеча.
— Ты несправедлива, — я был полностью уверен в своей правоте. — Меня вовсе не прельщают всякие там забитые невинные овечки вроде Феникс и Коры, если ты это имеешь в виду. Напротив, мне нравятся ядовитые змеи, стервы и хищницы.
Сказав это, я начал отсчитывать про себя секунды. Прошло ровно одиннадцать, пока Франсуаз поняла, кого именно я имел в виду.
