И она пускает его, борясь с рвотным рефлексом, ведь награда за это — теряющий контроль Малфой. Гермиона задыхается, когда он с каждым движением пробирается все глубже, но она терпит, понимая, что скоро все кончится, потому что дыхание Драко становится поверхностным и сбивчивым. Кожа нежная, чуть горьковатая. Примешивается вкус собственных слез, самовольно наворачивающихся на глаза.
Все же это больно, когда он забирается особенно глубоко, и его семя неожиданно заполняет горло. Ей кажется, что она задохнется и, кашляя, пытается вскочить на ноги, а он ловит ее сильными руками.
Темно. Она ничего не видит и не может дышать. Во рту, на руках, на груди его влага.
— Гермиона, — в голосе тепло, — Гермиона, отзовись.
И нежные губы касаются мокрых уголков глаз, и взгляд, встревоженный напротив его лица:
-Ты не умеешь? Ты так не делала раньше?
Гермиона отрицательно качает головой, к стыду своему, понимая, что ей понравился такой финал Драко. В горле все еще першило и возникало неудержимое желание прокашляться, но тело не слушалось: дугой оно выгибалось, чувствуя близость Драко, отдавая каждую частичку ласкающим рукам. И вновь его пальцы. На этот раз освободившие тело юноши от остатков одежды. Какая горячая кожа у холодного, воспитанного аристократа.
Драко исследует ее тело своим. Касаясь девичьей груди, живота, бедер, промежности вновь восставшим членом. Он не входит, а дразнит стонущую девушку, касаясь нижних губок тонкой кожей головки. Спускается, устроив голову между вздрагивающих бедер, он проводит языком, там, где горячо и мокро. Чуть нажимая, он видит, как наливается ягодка клитора, и вновь терзает его пальцами. Гермиона лишь извивается под его руками, глотая воздух.
Теперь он чуть бережнее вводит палец, словно что-то пытаясь понять, а она тут же подхватывает бедрами нужный ритм.
Резко убирает руку и прижимает ее к матрасу телом.
— Девственница?
— Ух, ооо, ах, Драко, да.
-Тогда почему здесь? Почему со мной? В этой жуткой гостинице…
Но юноша не получает ответов на свои вопросы, потому что в следующую минуту, она поймав его рукой, направляет в себя. Чуть-чуть у входа, но он не может не пошевелиться, а двинувшись, понимает, что ни за что не хотел бы покидать это местечко раньше времени.
Самое начало. И он упирается в упругую преграду. Выдыхает ей
в шею:
— Возможно, будет больно.
— О, не медли, пожалуйста, Драко, двигайся.
И резким движением он оказывается внутри. Горячо и мокро. Узко и больно. Ему так же больно, сократившиеся мышцы не дают двинуться или выйти. Проходит минута, другая. Тело Гермионы расслабляется, качнув бедрами, девушка показывает, что можно продолжать. И он начинает, понимая, что надолго его не хватит, ибо она продолжает душить его своим нутром.
Двигается так, что он и сам не сделал бы лучше.
Все.
Цветные пятна знакомо разбегаются под закрытыми веками, еще один толчок, и он обрушивается на нее, тяжело дыша.
— Грейнджер, о, Мерлин, что это было?
Открывает глаза. И видит две черные жемчужины ее взгляда, сверкающие в полумраке недоумением. Все. А что теперь?
========== Часть 2 ==========
***
Он ведет ее за руку, через коридор недоуменных взглядов, скрывающих погашенную новым режимом ненависть. Больно сжимает пальцы, провожая к гриффиндорскому столу, проходя мимо слизеринского.
Но Драко никогда не остается в ее большой теплой спальне старосты. Предпочитая холодные общие подземелья своего факультета. Да и приходит он, только изрядно приняв огневиски. Она, сомневаясь, открывает дверь и, прежде чем втащить его внутрь, схватив за грудки, долго наблюдает шторм в серых, непогожих глазах.
Он трахает ее жестко, совсем не так, как в первый раз, тогда в Хогсмиде. Он заставляет ее доставлять удовольствие себе, потом сам быстро доводит девушку до оргазма. Затем, молча, одевается, целует на прощанье и уходит, оставляя одну на влажных простынях, хранящих его запах.
И она не спит, вдыхая аромат терпкого мужского парфюма и одиночества. Мешаются мысли в голове, составляя коктейли абсурдных идей. И она должна, обязана ему помочь. Вот только как?
— Малфой? — в один из вечеров, который он проводил в ее комнате, она решилась.
— Чего тебе нужно? — голос совсем не мягок — он не настроен разговаривать. И девушка понимает, что если не сейчас, то уже никогда не решится.
— Почему ты никогда не разговариваешь со мной?
— О чем ты хочешь поговорить?
Подрагивающими от недавнего удовольствия руками, Драко достает сигарету и закуривает, хотя знает, как сильно Гермиона не любит запах табака.
— Мы всегда молчим. Занимаемся сексом. Расходимся, не сказав друг другу ни слова.
— Хочешь, я буду желать тебе спокойной ночи? — в голосе нотка сарказма, и он стряхивает пепел прямо на прикроватный коврик.
Гермиона поджав ноги, внимательно рассматривала собственные пальцы:
— Я не о том. Мне хочется. Просто, мне нужно знать, что ты чувствуешь Драко?
Уголок его губ загибается вверх, и вслух он произносит:
-У тебя тугая, сладкая киска. Это хорошо, Грейнджер.
Пинает его пяткой:
— Идиот, я не о том?!
