Пусть льет полностью

В гостинице он велел Тами ждать в такси. Сам со свертком выскочил и вошел в вестибюль. Там не было ни признака Уилкокса. Это ничего, но самый опасный момент настанет, когда он спустится обратно. Даже тогда можно сказать, что думал запереть их в одном из чемоданов, потом решил отдать управляющим, чтобы положили в сейф гостиницы. Мальчик дал ему ключ и телефонную записку, которую он сунул в карман, не читая. Он взбежал наверх. Воздух в номере был мертвый, на несколько градусов холоднее, чем снаружи. Он раскрыл на кровати портфель, быстро сложил туда бритву, крем для бритья, лезвия, зубную щетку, зубную пасту, расческу и четыре носовых платка. Затем развернул коробку и уложил среди своих туалетных принадлежностей пачки денег. Место еще оставалось для пары трусов. Дверь была заперта; если Уилкокс сейчас постучится в нее, у него будет время вытащить деньги и швырнуть портфель в шкаф. Он ощупал карман убедиться, что паспорт, бумажник и аккредитивы все на месте. В карман пальто сунул шерстяной шарф и пару перчаток и перекинул пальто через руку, закрыл портфель, крутнул замочек «Сезами» на три нуля и еще раз оглядел номер. Затем с осторожностью, которая, как он чувствовал, была нелепа, хоть он ее и применял, отпер дверь и открыл ее. Коридор был пуст. В окне в его конце виднелись дальние дюны за пляжем; их тени тянулись по плоскому песку к гавани. Радио наверху играло музыку фламенко, но в коридорах или на лестнице не раздавалось ни звука.

— Пошли, — прошептал он и быстро спустился.

В вестибюле Уилкокса не было. Такси снаружи не двинулось с места. Он отдал ключ мальчику и вышел.

— Прощай, «Плая», — сказал он себе под нос. — Теперь скажите этот адрес таксисту.

— Джилали? — Тами был озадачен, но, зная, что грядет что-то, вознамерился играть до тех пор, пока не удовлетворит своего любопытства — как насчет того, что делает Даер, так и насчет того, не будет ли в этом каких-то денег и для него. Он наклонился вперед и принялся давать водителю сложные указания.

— Давайте же! Поехали! — воскликнул Даер, тревожно поглядывая вдоль Авениды де Эспанья. — Это можно и по пути сделать.

Такси сдало назад и свернуло на дорогу, ведшую через гребень холма. Теперь заходящее солнце светило им прямо в лица; Даер надел темные очки, повернулся к Тами:

— Сколько вы заплатили за лодку?

Тами сглотнул и заелозил, говоря:

— Кто, я? — что в подобных обстоятельствах сказал бы любой марокканец; затем, вспомнив, что такой ответ рассчитанно бесит любого американца, быстро сообщил единственную цену, которая пришла ему в голову, а именно — истинную.

— Как вам такое? — сказал Даер. — Вы сдаете мне лодку в аренду на сегодняшний вечер за двадцать пять сотен песет, а я вам даю еще двадцать пять сотен за то, что вы поедете со мной и проследите, чтобы я добрался туда, куда я хочу поехать. Вам останутся и ваша лодка, и пять тысяч песет.

Эмоции, зародившиеся у Тами от незнакомой ситуации, заставили его еще больше отбросить европейскую привычку думать. Удача, как и неудача, приходит получателю прямо от Аллаха; посредник здесь малозначителен, он разве что рычаг, помогающий извлечь максимальное благословение.

— У меня нет денег на gasolina, — возразил Тами.

Добравшись до людной главной улицы пригорода, которым был Драдеб, они достигли соглашения по всем главным финансовым вопросам; неопределенным фактором оставался джилали, но Тами был настроен оптимистично.

— Я ему скажу — семьсот пятьдесят, а там можем и до тысячи дойти, если придется, — сказал он, прикидывая поделить эту сумму пополам (чего достичь может оказаться и нелегко, размышлял он, считая, что с его пятью тысячами песет джилали быстрые деньги могут оказаться не нужны).

Такси подъехало к обочине и остановилось у бакалейной лавки. Тами выскочил, скрылся в одном из сумеречных переулков, вернулся что-то уточнить в лавке и поспешил вперед по главной улице. Таксист вышел и направился в другую сторону.

Оставшись один в такси, не замечая вопросительных взглядов прохожих, Даер сладостно расслабился, пожиная первые маленькие восторги победы. Уже приятно то, что Тами бегает, намереваясь ему помочь.

Затем он вспомнил о записке, которую ему дал мальчик в гостинице. Вынул ее из кармана и щелкнул выключателем на потолке. «Llame Vd. al 28–01», — говорилось в ней, и он понял, что это номер Дейзи де Вальверде. С портфелем в руке Даер вылез и зашел в бакалейную лавку. На улице уже достаточно стемнело, и тут горела только одна свеча, дополняя собой гаснущий синий свет дня, что еще поступал через дверь. За стойкой сидел безмятежный сусси, глаза почти закрыты. Даер увидел телефон на ящике за сломанным охладителем кока-колы. То был дисковый аппарат: и на том спасибо. Пришлось чиркнуть спичкой, чтобы разглядеть цифры.

Удивительно, но Дейзи ответила сама.