— Нет, — он не издевается, он сочится ядом сарказма и ненависти. Он полон ею до краев, и она выплескивается ледяными каплями на всё, что его окружает, прожигая дыры, — ты не наркоманка, Лариса. Разве что на коксе сидишь месяцами.
— Я брошу. Ради тебя. Вот увидишь!
Не бросит ни ради него, ни ради кого-то другого, плотно сидит и уже не только на коксе.
Вместе с Серым присела на «потяжелее». Ходячий труп — вопрос времени, когда разлагаться начнет. Не жалко, не совестно — никак. Ему никак. У него к ним всегда особое отношение было, и Лариса не исключение. От одного взгляда в ее расширенные зрачки тошнило.
Словно не человек перед ним, а какая-то сущность без мозгов и без будущего. Зомби. Она ж и детей хочет, с ним, между прочим. Не дай Бог такую мать кому-то. Таких стерилизовать надо после первой дозы и насильно. Внутри растекалась злорадная радость и предвкушение реакции Лешего, когда они начнут играть на равных, и тот получит свой очередной «шах».
— Бросишь, — ровно повторил он, — непременно бросишь. Позже. Вот развлечемся и бросишь.
По крайней мере, ремиссию на несколько дней вместе с ломкой он ей обеспечит в самое ближайшее время и жесткий вывод из-под кайфа тоже.
— А она как? Отстанет от тебя? Что ей было надо в НАШЕМ доме?
Сильнее сжал руль. «В НАШЕМ? С каких пор он стал её?».
А вот об этом не сейчас и не рядом с этой сучкой, чье присутствие марало даже мысли об Оксане. Хотя вот таким шлюхам рядом с ним самое место. Они с Ларисой похожи намного больше, чем с Оксаной, и в одном мире живут. Только ему никогда они не нравились. Чувства с ними синтетические, как и все они сами по себе. Никогда не знаешь, что у них настоящее. Да он и искать не пробовал. Только трахал и шел дальше.
Отработанный материал больше уже не волновал никогда.
— Мы не говорим о прошлом. Мы вообще не говорим об Оксане. Я запрещаю! У нас теперь только настоящее и будущее, Лариса. Радужное будущее. Ты и я. Всё, как ты хотела.
— Будущее? Ты на меня даже не смотришь. Везешь куда-то и не обернулся ни разу.
— Я на дорогу смотрю. Ты же хочешь жить, Лар?
— Хочу, конечно. Особенно, когда ты со мной. А куда мы едем, Руслан? Разве не к отцу?
— Кататься едем, Лариса. К отцу твоему я сам потом заеду, а мы покатаемся.
— Куда? Ты что-то придумал?
— Конечно, я изобретательный. Ты забыла?
— Ты за город выехал? Зачем? Что происходит, Рус?
Он проигнорировал её вопрос и надавил на газ сильнее. Ожидал его намного раньше, но она была слишком занята собой и болтовней ни о чем. Фоном мрачного и тяжелого ощущения приближения катастрофы, как в дурацких ужастиках, где обстановку разряжает какая-нибудь несмолкающая шлюха, которая обычно идет под раздачу самой первой. Так и.
Лариса замолчала, когда он резко схватил ее за горло и сильно сжал пальцы. Руслан даже не просил ее замолчать — она оказалась довольно сообразительной, а когда в глаза ему посмотрела, только тихо всхлипнула.
— Мы едем туда, куда надо мне. И если ты не будешь злить меня, то вернешься оттуда живой и невредимой. Будь хорошей девочкой, Лариса. И никто не пострадает.
Она кивнула несколько раз, и он ослабил хватку. Достал ствол и положил на колени.
— Сотовый вытащи из сумки и сунь мне в карман.
Лариса молча вытрусила из сумочки все содержимое дрожащими руками и, достав смартфон, положила его в карман куртки Руслана. Он обратил внимание на коробку снотворного и антидепрессантов. Наверное, и правда, последнее время держится. Леший вроде пролечил не так давно. Что ж — зря деньги на ветер пустил.
— Все было спектаклем, да? — спросила она, тяжело дыша и растирая шею.
— Нет, кратковременным исполнением желаний. Это тебе, чтоб сильно не расстраивалась. Я отымел тебя, как ты и хотела, мы вместе путешествуем за город. Я даже прихватил для тебя немного дури. Позаботился о тебе. Так что спектакль вполне удачный с бонусом в конце. У тебя ж денег на дозу не было? Смотри, какой я щедрый, Лар. Цени!
Бросил ей на колени три пакетика с кокаином, увидел, как она судорожно сжала их в ладонях, и глаза неестественно заблестели в предвкушении. Война разума с зависимостью, и.
Руслан прекрасно знает, что победит. Состояние знакомое. Только дурь у них разная, а ломает одинаково. Она сдохнет от передоза, а он — от самой ломки. Вот и вся разница. Его уже скручивает в жестоких приступах с такой силой, что скулы сводит, когда представляет себе, как Оксане сейчас, так и ломает. Леня сказал, что она к подруге поехала, остался сторожить там с пацанами. Значит, в квартиру не вернулась. «Тоже решение приняла.
Правильно, моя хорошая, правильное решение. Ты только не ломайся, я этого не стою.
Держись. Скоро все закончится, и вернешься в Валенсию. Там тебе дети не дадут сломаться».
